Оксана вышла на крыльцо.
— Ярослав, иди. Дочка ждёт тебя.
— Сейчас подойду.
— Ты ведь понимаешь, что она тобой управляет?
— Осознаю.
— Но всё равно испытываешь вину?
— Да.
Жена обняла его за плечи.
— Давай через пару дней съездим к ней. Попробуем всё уладить.
Они отправились третьего января. Лариса не открыла дверь, не отвечала на звонки. Соседка сказала, что видела её — она дома, просто не выходит.
Седьмого января, в день Рождества, они приехали снова. Привезли угощения и подарки. Позвонили в дверь — тишина.
— Мама, открой. Я знаю, ты внутри.
Ответа не последовало.
София расплакалась.
— Папа, почему бабушка нас не пускает?
— Она обиделась, солнышко моя.
— На меня?
— Нет, на меня она сердится.
Они уехали ни с чем. Ярослав ходил как тень — подавленный и отрешённый. Оксана наблюдала за его внутренней борьбой и одновременно злилась: на свекровь — за холодность и упрямство; на мужа — за то, что он никак не может вырваться из-под её влияния.
— Ярослав, она взрослая женщина. Разве можно всю жизнь держать сына рядом?
— Она остаётся моей матерью.
— А ты — её сын. Но у тебя есть и твоя семья теперь.
— Она осталась одна…
— По собственному выбору осталась одна!
И снова они возвращались к тем же доводам по кругу без конца и края.
Лариса продолжала игнорировать звонки и не открывала дверь. Ярослав приносил продукты и оставлял их у порога, переводил гривны на карту. Она забирала пакеты с едой и снимала деньги со счёта — но ни слова в ответ он так и не услышал от неё.
Прошёл месяц. Оксана осознала: свекровь решила стоять на своём до конца. Это был настоящий бойкот — молчаливый протест против непослушания сына.
— Ярослав, может быть уже хватит? Пусть теперь она сделает первый шаг навстречу тебе!
— Она чувствует себя оскорблённой… Не пойдёт первой никогда…
— Это чистая манипуляция!
— Но это всё равно моя мать…
Оксана устала повторять одни и те же слова изо дня в день. Ей было больно видеть мужа таким измученным чувством вины — оно буквально разъедало его изнутри.
Новый год должен был стать началом новой семейной традиции… но вместо этого стал границей между прошлым и настоящим: точкой невозврата. Ярослав сделал выбор — но принять его до конца так и не смог…
А Лариса сидела в своей старенькой квартире в Харькове и считала дни своего молчания: прикидывала про себя срок наказания для сына за то, что осмелился поступить по-своему…