— Поставь подпись на согласии о залоге квартиры, — муж небрежно швырнул на кухонный стол банковскую распечатку.
— Это всего лишь формальность, Оксана. Зато вольём средства в оборот, расширим шиномонтаж, и уже через полгода всё окупится с лихвой.
Я перевела взгляд с бланка с банковским логотипом на Богдана. Формальность. Удобное слово. Обычно за такими словами скрывается бездонная яма, куда легко проваливаются семейные деньги.
Мы вместе двенадцать лет. Самостоятельно собрали нужную сумму на уютную двухкомнатную квартиру, сделали ремонт. Год назад Богдан со своим старшим братом Александром возомнили себя предпринимателями. У Богдана руки действительно золотые — автомеханик он первоклассный.
А вот у Александра — красноречие и стойкое нежелание трудиться по-настоящему. Тем не менее они решили открыть премиальный детейлинг с шиномонтажом.
Правда, индивидуальное предпринимательство оформили на Александра. «Так проще с налогами, у него какие‑то льготы, ты всё равно в этом не разбираешься», — тогда отмахнулся муж.
Зато стартовый капитал для их «общего дела» внёс именно Богдан. Он оформил потребительский кредит на себя — два с половиной миллиона гривен. И сделал это, будучи официально женатым на мне.
С того момента мы фактически перешли в режим строгой экономии. Коммунальные счета, продукты, зимнюю одежду для дочери — всё это оплачивала я.
Зарплата Богдана полностью уходила на выплаты по кредиту за бизнес, который юридически ему даже не принадлежал. Зато Александр недавно обзавёлся новым кроссовером.
— Оксана, ты женщина, тебе трудно мыслить масштабно, — снисходительно протянул Александр месяц назад, когда я попросила показать бухгалтерские документы. Он лениво вращал на пальце брелок от своей новой иномарки.
— Это реинвестиции. Бизнесу нужно пространство для роста. Потерпи год, пойдут миллионы, я брату его долю выделю, ещё на Мальдивы слетаете.
— Выделишь долю? — переспросила я тогда. — А юридически она где-то зафиксирована? В учредительных бумагах?
— Или эта доля существует лишь в твоей фантазии?
Богдан тогда прикрикнул, велев мне не выставлять его в дурном свете перед братом. И вот теперь их семейное предприятие снова требовало вливаний. Ещё три миллиона. И в качестве обеспечения — залог нашей единственной квартиры.
Вечером того же дня к нам пришла Ганна.