— Ваш бывший супруг оказался вовлечён в масштабную схему отмывания средств, — начал Мирослав. — Мы уже давно держим его в поле зрения.
Алина передала Ганне папку: — Эти бумаги — ключевое доказательство. Тарас использовал ваш развод как прикрытие для своих махинаций.
Выяснилось, что долги были лишь вершиной айсберга. Тарас оказался участником преступной схемы по обналичиванию денег через сеть фиктивных фирм. Развод с Ганной был частью тщательно продуманного плана: он пытался переписать имущество и замести следы.
— Почему именно я? — тихо спросила Ганна.
— Потому что он боится только тебя, — ответил Мирослав. — Лишь ты могла разрушить его игру.
За окном вспыхнули проблесковые огни. Всё входило в новую фазу. В последующие дни Ганна провела множество часов на допросах и в беседах со следователями. Её свидетельства стали решающим элементом в раскрытии преступной схемы, частью которой был Тарас.
В зале суда он выглядел совсем иначе — растерянным и сломленным. Исчезли прежняя самоуверенность и показная бравада. Тарасу предъявили обвинения в мошенничестве, отмывании средств и создании преступной группы.
— Ты всё разрушила, — прошептал он, когда их взгляды пересеклись в коридоре суда.
Ганна промолчала. Слишком много боли и предательства накопилось между ними за эти годы.
Марьяна, мать Тараса, приехала проститься с сыном перед тем как его увезут под стражу. В её глазах стояли слёзы и безысходность.
— Прости его, — обратилась она к Ганне. — Он не хотел зла…
— Не хотел? — впервые за долгое время на губах Ганны появилась горькая усмешка. — Он просто слабый человек. А из-за слабости страдают все вокруг.
Приговор оказался жёстким: семь лет заключения. Тараса увели под конвоем. У Ганны не было ощущения победы — лишь странное чувство внутренней пустоты.
Спустя месяц она получила уведомление о полном завершении всех судебных разбирательств. Её студия дизайна развивалась успешно, жизнь входила в новое русло.
Поздним вечером она сидела у себя дома одна. На столе лежали документы — всё, что осталось от их общего прошлого. Она подожгла уголок верхнего листа: пламя медленно пожирало бумагу до самого пепла.
Прошлое сжигают не ради мести, а чтобы освободиться для новой жизни. Свобода начинается там, где появляется шанс начать сначала.