– Опять курица? Мы же позавчера её готовили. Суховатая какая-то, в горло не идёт. Хоть бы подливкой полила, что ли. У нас мама всегда тушила со сметаной — вот это было объедение, а тут… Ладно уж, с голодухи и такое проглотишь.
Дама с пышной химией демонстративно отодвинула тарелку, тяжко вздохнула и потянулась к хлебнице. Ухоженные пальцы с массивными золотыми перстнями ловко выхватили самый мягкий ломоть батона.
Оксана, стоявшая у плиты с половником, ощутила, как внутри медленно закипает глухое раздражение. Она неторопливо вдохнула и мысленно досчитала до пяти. Раз, два, три… Бесполезно. Неприятное чувство не исчезло, а лишь сжалось тугим узлом под рёбрами. Повернувшись к столу, она постаралась изобразить на лице вежливую улыбку.
– Александра, это не та же курица, – ровно сказала Оксана, ставя перед ними салатницу с овощами. – Позавчера я запекала её целиком с травами, а сегодня это филе в сливочном соусе. И, кстати, соус есть — просто он внизу.
– Да какая разница? – отмахнулась золовка, даже не удостоив её взглядом. – Курица она и есть курица. Еда для тех, кто экономит. Сейчас нормальные люди говядину берут или красную рыбу. Организму витамины нужны, омега-три всякие. А ты всё считаешь копейки. На муже экономишь, на его здоровье. Посмотри, какой Богдан бледный сидит.
Богдан, супруг Оксаны, сидевший напротив сестры, едва не подавился чаем. По натуре спокойный, почти флегматичный, он болезненно переносил любые ссоры. Сейчас же выглядел так, будто мечтал раствориться в цветастых обоях.
– Саш, ну зачем ты начинаешь? – пробормотал он, не поднимая глаз. – Нормальный ужин. Вкусный. Оксана старалась, после работы у плиты стояла.
– Старалась, – усмехнулась Александра, откусывая хлеб. – Стараться надо так, чтобы мужчина доволен был, а не ради галочки. Я вот когда за своим Данилом ухаживала, у меня каждый день и первое, и второе, и компот свежие были. А тут… Вернёшься домой — в раковине гора посуды, на плите слипшиеся макароны.
Оксана так сжала край столешницы, что пальцы побелели. Александра жила у них уже третью неделю. Сначала речь шла о «пару дней» — пока в её квартире меняют трубы и освежают ванную. Но эти «пару дней» незаметно превратились в неделю, затем во вторую, и вот уже шла третья. С каждым днём золовка чувствовала себя всё свободнее, будто именно она хозяйка просторной трёхкомнатной квартиры, а Оксана — всего лишь обслуживающий персонал.
Между тем жильё принадлежало Оксане. Оно досталось ей от бабушки ещё до свадьбы, и она вложила в него не только деньги, но и душу. Каждая деталь, каждая занавеска были выбраны с любовью. Теперь же по аккуратной гостиной валялись чужие вещи, ванная была заставлена баночками и тюбиками Александры, а кухня ежедневно превращалась в площадку для упрёков.
– Александра, – твёрдо произнесла Оксана, опускаясь на стул. – Я работаю до семи. У меня ответственная должность, я главный бухгалтер. У меня нет возможности проводить у плиты по пять часов. Если тебя что-то не устраивает, можешь приготовить сама. Продукты есть, плита работает.
Глаза золовки расширились, будто она услышала нечто немыслимое.
– Я? Готовить? Оксаночка, ты, кажется, забыла, что я здесь гостья. У меня стресс, между прочим. Ремонт — это хуже пожара. Эти мастера всю душу вытрясли, пыль столбом, дышать невозможно. Я сюда прихожу отдохнуть, а ты меня к плите отправляешь? Неплохо ты встречаешь гостей. Родную сестру мужа, между прочим!
– Гости, Александра, обычно ведут себя скромнее, – не сдержалась Оксана. – И не отчитывают хозяйку в её собственном доме.
– В «её доме»! – передразнила Александра, поворачиваясь к брату. – Ты слышал, Богдан? В её доме. А ты тогда кто? На птичьих правах живёшь? Я-то думала, у вас семья, всё общее. А выходит, тебя куском хлеба попрекают и напоминают, кто хозяин.
Богдан отложил вилку и с укором посмотрел на жену.
– Оксан, не начинай, пожалуйста. Александра просто устала. Ты же знаешь её характер. Сказала и сказала. Давайте поужинаем спокойно.
Оксана встретилась с ним взглядом. В его глазах читалась просьба: «Потерпи ещё немного, не устраивай сцены». Он всегда избегал острых углов. Сестру он любил, несмотря на её сложный нрав, и чувствовал ответственность за её неудавшуюся личную жизнь. Александра развелась три года назад и с тех пор мастерски поддерживала образ «несчастной одинокой женщины», которой все вокруг обязаны помогать.
Оксана ничего не ответила. Она принялась за еду, хотя аппетит исчез окончательно. Курица в сливочном соусе, ещё недавно казавшаяся ароматной и нежной, теперь напоминала безвкусную бумагу.
Вечер прошёл в привычном напряжении. Александра обосновалась в гостиной и включила сериал на полную громкость. Она растянулась на диване, закинув ноги на журнальный столик, словно находилась у себя дома.