– Сидеть! – рявкнула Александра, вцепившись ему в рукав. – Никуда ты не пойдешь. Это уже дело принципа. Она меня выставлять собралась? Меня?! Да кем она себя возомнила?
– Два… – спокойно произнесла Оксана, вынимая из кармана телефон.
– Да провались ты! – Александра вскочила так резко, что стул с грохотом опрокинулся. – Звони кому угодно! Богдан придет – он тебе покажет! Еще пожалеешь, что вообще рот раскрыла! Он быстро тебя осадит! Ты мне в ноги кланяться должна за то, что я с тобой общаюсь! Бесплодная моль!
На кухне повисла оглушающая тишина. Эти два слова – «бесплодная моль» – ударили по Оксане сильнее любой пощечины. У них с Богданом и правда пока не получалось стать родителями. Они проходили обследования, лечились, переживали это вдвоем. Это была их общая боль, их тайна, о которой знали лишь самые близкие. Видимо, Богдан однажды поделился с сестрой в минуту слабости. И теперь Александра превратила их горе в оружие.
Оксана медленно опустила руку с телефоном.
– Вон, – едва слышно сказала она. – Убирайся. Чтобы через пять минут тебя здесь не было.
– И что ты сделаешь? – Александра поставила руки в боки, ощущая свое превосходство. – Выставишь силой? Да у тебя не хватит духу.
Не отвечая, Оксана развернулась и вышла из кухни. Она направилась в гостевую комнату. На полу стоял раскрытый чемодан Александры, из которого торчали платья и блузки. Оксана захлопнула крышку, запихнув внутрь выбившиеся рукава, и застегнула молнию. С вешалки сняла пальто золовки, с полки прихватила её сумку.
Чемодан она вытащила в коридор – колесики гулко застучали по полу.
– Ты что делаешь, ненормальная?! – взвизгнула Александра, вылетая следом. Никита, воспользовавшись неразберихой, бочком протиснулся к выходу и выскользнул на лестничную площадку, предпочтя не вмешиваться в семейную сцену.
Оксана распахнула входную дверь и с силой вытолкнула чемодан наружу. Тот прокатился несколько метров и ударился о перила. Следом на площадку полетели пальто и сумка.
– Эй! Там мои вещи! Там косметика за бешеные гривны! – Александра бросилась к своим пожиткам, но Оксана заслонила ей дорогу обратно.
– Всё. Твое время вышло. Ключи.
– Какие еще ключи?
– От моей квартиры. Верни их немедленно.
– Не отдам! Это квартира моего брата! Я буду жить здесь, пока не закончится ремонт! И вообще, скажу Богдану, что ты на меня с ножом кидалась!
– Ключи, Александра, – Оксана протянула ладонь. – Иначе сегодня же сменю замки. И Богдан домой не попадет, пока не объяснится.
Увидев решимость в глазах невестки, Александра дрожащими пальцами полезла в карман джинсов и швырнула связку на пол.
– Подавись! Истеричка! Жалкая! Богдан тебя бросит, вот увидишь! Кому ты нужна, пустая баба!
Оксана подняла ключи и захлопнула дверь прямо перед её лицом. Щелкнул один замок. Затем второй. Потом задвижка.
Она прислонилась спиной к двери и медленно сползла на пол. Ноги подкашивались, будто перестали держать. Слезы хлынули внезапно – не от страха, а от напряжения, которое отпустило её только сейчас. За дверью Александра еще что-то выкрикивала, стучала, угрожала, но Оксана уже не вслушивалась.
Минут через двадцать всё стихло. Видимо, Александра поняла, что спектакль окончен, и ушла. Оксана поднялась, вытерла лицо и отправилась на кухню.
В воздухе по‑прежнему стоял запах перегара и дешевых сигарет Никиты. Испорченный торт лежал на столе немым укором. Оксана сгребла в мусорное ведро всё подряд – торт, шпроты, нарезку. Распахнула окно, впуская холодный вечерний воздух. Затем взяла тряпку и принялась мыть пол, с силой водя по нему, будто старалась стереть не только грязь, но и сам факт присутствия золовки в этом доме.
Богдан вернулся примерно через час. Он отпер дверь своим ключом, но войти не смог – задвижка была закрыта. Пришлось позвонить.
Оксана открыла. Она уже успела принять душ, переодеться в чистую домашнюю одежду и взять себя в руки. В квартире было тихо, свежо и чисто – ни намека на недавний хаос.
– Оксан, ты чего закрылась? – удивился Богдан, переступая порог. – А где Александра? Её машины во дворе нет.
– Александра съехала, – ровным голосом ответила Оксана, проходя на кухню.
– В смысле съехала? Сама? У неё же ремонт…
Он прошел следом и увидел пустой стол, на котором стояли лишь две чашки с чаем и вазочка с печеньем. Ни праздничного ужина, ни стейков.
– Что произошло? – в его голосе зазвучала тревога.
– Твоя сестра, Богдан, перешла границы, – Оксана села и посмотрела ему прямо в глаза. – Она привела в наш дом пьяного постороннего мужчину. Они пили водку, испортили праздничный торт, натоптали. Когда я попросила их уйти, она меня оскорбила. Сказала, что я «бесплодная моль» и что в этом доме я никто.
Богдан побледнел и тяжело опустился на стул.
– Она… правда так сказала? Про… про нас?
– Да. Она знает о наших трудностях, Богдан. Ты ей рассказал. И она воспользовалась этим, чтобы сделать мне как можно больнее. В моем доме. За моим столом.
Богдан закрыл лицо руками.
– Господи… Оксан, прости. Я идиот. Просто поделился, мне нужно было выговориться… Я не думал, что она… Не думал.