Сайт для Вас!
Дарина различала приближение свекрови по звуку лифта.
Не по щелчку замка и не по звонку — а по протяжному гулу кабины, которая задерживалась на их этаже чуть дольше обычного, будто и сама не спешила выпускать Лесю наружу.
У Дарины было ровно сорок секунд. Она знала это наверняка: сначала просто заметила совпадение, потом стала считать невольно, а позже превратила это в привычный ритуал. Сорок секунд, чтобы убрать со стола раскрытую книгу, расправить скатерть, убедиться, что на столешнице нет крошек, и надеть то выражение лица, которое свекровь именовала «приличным».
Сегодня чашку спрятать она не успела.
— Опять чаи распиваешь? — вместо приветствия бросила Леся, стягивая шарф прямо в прихожей и роняя его на пол, хотя вешалка висела совсем рядом. — Тарас где?
— На работе, — ответила Дарина. — Сказал, что задержится.
— Задержится, — свекровь повторила так, словно слово оказалось горьким. — А ты, значит, сидишь. Чай попиваешь.
Дарина ничего не сказала. За шесть лет она научилась по тону определять степень надвигающейся грозы: это было ещё не самое страшное, лишь вступление. Леся никогда не ограничивалась одним замечанием — она приходила с целым запасом претензий, словно заранее готовилась к бою.
— Обед готов? — свекровь прошла на кухню прямо в пальто и приподняла крышку кастрюли. Вдохнула аромат, поставила обратно. — Лавровый лист добавила?
— Да.
— А соль? В прошлый раз пересолить не смогла.
— Посолила нормально.
— Посмотрим, — протянула Леся и распахнула холодильник, изучая содержимое полок с видом строгого проверяющего. — Кефир просрочен. Деньги на ветер. Тарас его с детства терпеть не может, зачем покупаешь?
— Это я пью.
Свекровь медленно повернулась. Взгляд, которым она посмотрела на Дарину, та про себя называла «рентгеновским» — будто насквозь просвечивает, до самой глубины.
— Твой, — повторила Леся. — У тебя всё своё: взгляды, распорядок, привычки. А о семье ты когда думаешь? О муже? Тарас возвращается, а дома — ни тепла, ни уюта. Только твой кефир на полке.
Дарина подняла чашку и сделала глоток уже остывшего чая. Руки не дрожали. Порой её это даже пугало — внешнее спокойствие при том, что внутри давно что‑то треснуло и осело тяжёлой крошкой, как стекло на дне реки.
— Я каждый день убираю, — спокойно произнесла она. — Готовлю. И работаю.
— Работаешь! — всплеснула руками Леся. — Нашла достижение. Секретарь в какой-то конторе — это теперь «карьера»? Тарас целым отделом руководит, а ты перекладываешь бумаги и считаешь себя на одном уровне с ним.
— Я не сравниваю нас, — ответила Дарина. — Я просто его жена.
— Жена, — свекровь выговорила это с таким сомнением, что слово повисло в воздухе недосказанным вопросом. — Жена должна быть опорой. А ты? Он ведь домой идёт — и радости никакой.