Эта квартира не свалилась на меня с неба. Я не получила её по наследству от дальней родственницы и уж точно не сорвала джекпот. Моя светлая, просторная двухкомнатная квартира с широкими окнами и видом на спокойный сквер стала итогом пяти лет изматывающей работы, тотальной экономии и ночей без сна.
До встречи с Тарасом я жила почти по казарменному распорядку. Днем — служба в финансовом отделе крупной компании, по вечерам — подработки, фриланс, бесконечные таблицы и отчеты. Пока мои ровесницы летали в Турцию, покупали дорогие сумки и прожигали молодость в модных барах, я откладывала каждую гривну. В моем рационе были гречка и куриная грудка, одно и то же пальто служило мне три сезона, а слово «отпуск» будто исчезло из словаря. Зато к двадцати восьми годам я стояла посреди пустых бетонных стен новостройки, сжимала в ладони ключи и плакала от счастья. Это было мое убежище. Моя защита. Мой угол, оплаченный потом и бессонницей.
А потом в моей жизни появился Тарас.
Он выглядел мужчиной из мечты: внимательный, обходительный, с мягкой улыбкой и красивыми речами о любви до гроба. Он ухаживал эффектно, приносил огромные букеты пионов — моих любимых цветов — и уверял, что хочет прожить со мной всю жизнь. Я, измотанная одиночеством и бесконечной гонкой за стабильностью, растаяла. Через год после знакомства мы расписались, и Тарас переехал ко мне.
Поначалу всё напоминало сказку. Но у этой истории нашёлся серьёзный изъян, и звали его Лариса.
Моя свекровь была женщиной властной, не терпящей возражений и свято убежденной, что мир обязан вращаться вокруг её ненаглядного сына. С первой встречи я ощущала её холодный, оценивающий взгляд. Она будто просвечивала меня насквозь, выискивая слабые места. И главным раздражителем для неё стала моя самостоятельность. А точнее — моя квартира.
Лариса наведывалась к нам регулярно, и каждый её приход больше напоминал скрытую ревизию. Она проводила пальцем по полкам, проверяя, нет ли пыли, критиковала мои блюда и не забывала напомнить, что «женщина должна быть ЗА мужем, а не изображать из себя бизнес-леди».
Но то воскресенье стало переломным. Оно разделило мою жизнь на «до» и «после».
Стоял конец октября. За окном моросил мелкий, надоедливый дождь, а кухня была наполнена ароматом яблочного пирога с корицей. Я накрыла стол, выставила праздничный сервиз, подаренный Ларисой на свадьбу (с прозрачным намеком, что прежде у меня якобы не было приличной посуды), и заварила крупнолистовой чай.
Свекровь явилась ровно в два, как и обещала. Сняв в прихожей влажное пальто, она уверенно прошла на кухню, придирчиво осмотрела стол и тяжело опустилась на стул во главе — место, которое неизменно занимала с видом королевы.
Тарас сидел напротив меня. В последние недели он стал нервным, избегал моего взгляда и бесконечно проверял телефон. Я списывала это на сложности на работе, старалась окружить его заботой и теплом. Как же я ошибалась.
— Ну, Екатерина, наливай, — распорядилась Лариса, пододвигая чашку. — Посмотрим, научилась ли ты заваривать чай так, как любит мой сын.
Я молча разлила горячий напиток. Разговор тянулся вязко: погода, дальние родственники, цены на продукты. Обычная светская беседа, под которой чувствовалось нарастающее напряжение. Я понимала: она пришла не просто так. В её голосе звенел металл, а взгляд то и дело скользил от меня к Тарасу.
Тарас ковырял пирог, уставившись в тарелку. Он словно выжидал момента и даже не пытался поддержать разговор.
— Знаешь, Екатерина, — вдруг произнесла Лариса, отставляя чашку. Интонация изменилась — стала приторно-мягкой, от чего только сильнее настораживала. — Я много размышляла о вашей семье. Вы уже два года женаты. О детях, наверное, думаете…
Я напряглась. Эта тема всегда была болезненной.
— Мы пока не спешим, Лариса. Хотим окончательно укрепиться, — спокойно ответила я.
— Укрепиться? — она театрально всплеснула руками. — Да куда уж крепче? Живете в хорошей квартире, слава Богу. Но вот какая загвоздка, Екатерина… Квартира-то эта… твоя.
Слово «твоя» прозвучало так, будто это было обвинение.
— Да, моя. Я приобрела её до брака, — постаралась я сохранить ровный тон.
— Вот именно! В этом и корень проблемы! — Лариса подалась вперед, глаза её недобро сверкнули. — Семья — это единое целое. В браке не должно быть «твоего» и «моего». Всё обязано быть общим! А сейчас получается несправедливо. Тарас здесь словно на птичьих правах. Почти как квартирант! Как он может чувствовать себя главой семьи, если в любой момент ты способна указать ему на дверь?
Я перевела взгляд на мужа.
— Тарас? Ты правда ощущаешь себя квартирантом? — тихо спросила я.
Он покраснел, нервно сжал край скатерти, но глаз так и не поднял.
— Ну… Екатерина… Мама в чем-то права. Это давит психологически. Мы ведь семья…
Внутри у меня всё заледенело. Это был не внезапный разговор. Они обсуждали это заранее. Продумали. За моей спиной.
— И что вы предлагаете? — спросила я, чувствуя, как сердце тяжело стучит в груди.
Лариса удовлетворенно улыбнулась. По её выражению лица было ясно — она решила, что я готова согласиться.
— Чтобы всё было по-честному, по-семейному, ты дол…