Моей защитой стал адвокат Игорь — суховатый, педантичный профессионал, который с первого дня обозначил позицию: «Пусть шумят сколько угодно. Закон на нашей стороне».
Однако пределом бесцеремонности оказался визит свекрови прямо ко мне в офис.
В самый разгар рабочего дня я находилась на совещании у директора, когда дверь переговорной внезапно распахнулась. На пороге стояла Лариса — растрёпанная, с пылающим от ярости лицом. Оттеснив ошеломлённую секретаршу, она картинно вскинула руки.
— Посмотрите только на неё! — закричала она так, что её услышал весь этаж, указывая на меня дрожащей рукой. — Сидит тут, изображает из себя приличную женщину! А сама родного мужа на улицу выгнала! Без денег оставила! Бессердечная!
В комнате воцарилась гробовая тишина. Коллеги, не скрывая потрясения, переводили взгляды с неё на меня. Директор — интеллигентный человек в очках — даже поперхнулся минеральной водой.
Меня обожгло стыдом, всё внутри болезненно сжалось, но я не позволила себе дрогнуть. Медленно встав из-за стола, я подошла к ней и спокойно, отчётливо произнесла, чтобы слышали все:
— Лариса. Ваш сын проиграл в казино и на сомнительных биржах почти пять миллионов гривен, тайно оформив кредиты. И параллельно стал отцом ребёнка от другой женщины. Если вы немедленно не покинете здание, я вызову охрану и подам иск о защите чести и достоинства. И, уверяю вас, платить компенсацию вашему сыну попросту нечем.
Она раскрыла рот, собираясь возразить, но слова так и не прозвучали. Самоуверенность исчезла в тот же миг, когда она заметила насмешливые и холодные взгляды моих коллег. Подоспевший охранник корректно, но настойчиво проводил её к выходу. С тех пор я её больше не видела.
Развод и раздел имущества назначили на декабрь.
В зале суда Тарас выглядел жалко. От прежнего ухоженного и самодовольного красавца не осталось и следа. Передо мной сидел измотанный, нервный мужчина с пустыми глазами. Рядом суетилась Лариса, теребя в руках сумочку. Марии рядом не было. Позже я узнала от общих знакомых: беременная любовница, выяснив реальное финансовое положение Тараса, устроила громкий скандал, выставила его из съёмной квартиры в Буча и подала на алименты.
Наш адвокат методично разрушил их доводы. Судья — строгая женщина средних лет — слушала оправдания Тараса о «вложениях в будущее семьи» с нескрываемым скепсисом. Банковские выписки, переводы на криптокошельки, чеки из ресторанов и ювелирных салонов, где он расплачивался кредитками, покупая подарки Марии, приобщили к материалам дела.
Решение оказалось ожидаемым и справедливым. Квартира, приобретённая мною до брака, осталась за мной. Средства на личных счетах признали моим имуществом. А вот кредиты, микрозаймы и прочие долги суд определил как личные обязательства Тараса — они оформлялись без моего согласия и тратились не на нужды семьи.
Когда судья огласила вердикт, Лариса тихо охнула и схватилась за сердце, а Тарас закрыл лицо ладонями. Я вышла из здания суда, вдохнула морозный декабрьский воздух и вдруг ясно осознала: я свободна. Безоговорочно.
Говорят, карма не прощает. Чтобы уберечь сына от коллекторов и возможной уголовной ответственности за махинации с займами, Ларисе пришлось продать любимую дачу и обменять просторную трёхкомнатную квартиру на тесную однокомнатную на окраине. Тарас устроился сразу на две работы — платил алименты Марии и пытался закрыть оставшиеся долги. Их существование превратилось в постоянную борьбу за выживание — ту самую, от которой я так долго пыталась уйти. Они рассчитывали решить свои проблемы за мой счёт, но в итоге остались ни с чем.
А у меня всё только начиналось.
Прошёл год. Наступила ранняя весна. В квартире не осталось ни единого напоминания о прошлом. Я освежила интерьер: стены окрасила в тёплые пастельные оттенки, приобрела светлую мебель и без сожаления избавилась от свадебного сервиза свекрови, заменив его изящными керамическими чашками ручной работы.
На работе мои старания наконец оценили. После той сцены с Ларисой директор вызвал меня к себе — не для выговора, а чтобы выразить уважение моей выдержке. Весной меня назначили руководителем финансового отдела. Появились не только стабильность, но и ощущение, что я могу позволить себе жить так, как хочу.
В тот вечер я сидела на уютном балконе с чашкой ароматного чая. За окном набухали первые почки, воздух был наполнен свежестью и предвкушением перемен. Я больше не считала каждую копейку, позволила себе отпуск у моря и записалась на курсы итальянского языка, о которых давно мечтала.
Недавно на выставке современного искусства я познакомилась с Ростиславом — архитектором, с которым мы проговорили без малого три часа. Он не форсировал события, не разбрасывался пустыми комплиментами, а оказался вдумчивым, надёжным и по-настоящему интересным человеком. Мы иногда встречались за чашкой кофе, гуляли по вечернему городу. Чем всё это обернётся, я не знала и не спешила строить прогнозы.
Главное было в другом. Наблюдая, как закатное солнце отражается в окнах соседних домов, я ощущала прочную, спокойную гармонию. Моя крепость устояла. Я устояла. И теперь я точно знала: никто и никогда больше не посмеет внушить мне, будто я кому-то обязана лишь потому, что я женщина. Моё счастье, как и моя квартира, принадлежало только мне.