Часть 2. ГРЯЗНЫЕ СПЛЕТНИ
После всех воспоминаний — о снеговиках во дворе и о том, как я дежурила у его постели во время ангины, — особенно трудно было поверить, что теперь он стоит у моей двери.
На пороге возвышался высокий, крепкий молодой человек — совсем не тот растерянный мальчишка, каким я его помнила. Он неловко переступал с ноги на ногу, сжимая в руках вязаную шапку.
Мы прошли в квартиру. Он осторожно присел на самый край дивана, оглядел стеллажи с книгами, задержал взгляд на моем столе, заваленном рукописями. Потом заметил на полке фотографию в деревянной рамке — ту самую, детскую, где он смеётся, сидя у меня на плечах.
Долгое время он молчал, будто собираясь с силами. Наконец заговорил, не поднимая глаз.
— Я был уверен, что тебя уже нет. Так сказала бабушка. А в семнадцать лет я случайно наткнулся на твои письма. Они лежали у отца в ящике — все, до одного, даже не вскрытые. Ты писала мне каждый месяц… Я прочитал их за одну ночь.
У меня сжалось горло. О тех письмах я почти перестала вспоминать. Но тогда я просто не могла иначе — писать было необходимостью, как дыхание. Я рассказывала, что посадила под окном сирень, делилась впечатлениями о прочитанной книге, признавалась, как горжусь им. В каждом письме была любовь — без ожидания ответа.
— А потом я наткнулся на твой блог, — он наконец посмотрел на меня. — Папа твердил, что ты никчёмная, а ты… ты писатель. Тебя цитируют, у тебя тысячи читателей. Ты умная. Ты… совсем не такая, как они говорили.
Он продолжал, будто боялся остановиться. Выяснилось, что он поступил в университет в моём городе, фактически сбежав от отца и бабушки. Годы жизни рядом с ними оставили в нём ощущение постоянной неправды. В их доме о мне не говорили — моё имя стало запретным, окутанным грязными слухами.
— Я хочу узнать тебя по-настоящему, — его голос предательски дрогнул. — Без всей этой лжи. Сможешь ли ты меня простить? Столько лет прошло… я даже не попытался дать тебе шанс.
Я подошла и села рядом.