Комната тонула в мягком свете настольной лампы, отбрасывавшей длинные и зыбкие тени на стены. На столе громоздились стопки бумаг, экран ноутбука мерцал тусклым светом в спящем режиме, а в углу стояла детская кроватка, из которой доносился слабый, но настойчивый плач. Тарас с раздражением захлопнул крышку ноутбука — резкий звук прокатился по квартире эхом, заставив Софию вздрогнуть.
— Я же предупреждал: не стоило оставлять малыша одного, — его голос прозвучал резко и холодно, без попытки скрыть раздражение. Он откинулся на спинку стула и провёл рукой по волосам, словно надеясь таким образом собраться с мыслями. Но это не принесло облегчения. — Послушала бы меня — сейчас бы не было этих проблем!
София застыла на месте. Она стояла у кроватки, прижимая к груди крошечный свёрток. Малыш всхлипывал, личико его сморщилось от плача, и девушка начала напевать колыбельную едва слышным голосом — он дрожал вместе с ней. Она подняла глаза на мужа — в них блестели слёзы, но она изо всех сил старалась их сдержать.
— Ты называешь нашего сына проблемой? — её голос прозвучал глухо и тихо, как будто каждое слово давалось через силу. Она сглотнула ком в горле и попыталась говорить ровнее — безуспешно.
— Именно так! — Тарас резко вскочил со стула; тот опрокинулся с грохотом. Он даже не взглянул на жену: его глаза были прикованы к разбросанным по столу документам — будто только они имели значение сейчас. — Я уже объяснял тебе: у меня сейчас критически важный этап на работе! Новый проект требует полной концентрации!
Он торопливо начал собирать бумаги в папку: движения были неровными и нервными. Листы шуршали под его руками; некоторые выпадали на пол, но он этого словно не замечал. Пальцы дрожали, когда он застёгивал молнию сумки для ноутбука.
— Куда ты идёшь? — София наконец отвела взгляд от ребёнка и посмотрела прямо на мужа. В её голосе звучало замешательство и страх перед тем, что может произойти дальше. Она крепче прижала малыша к себе, будто пытаясь оградить его.
Тарас остановился у двери и замер спиной к ней. Его рука мертвой хваткой сжимала ручку сумки; пальцы побелели от напряжения. Он глубоко вдохнул перед тем как заговорить:
— В гостиницу сначала… Потом сниму квартиру отдельно. Собери мои вещи – мне нужно работать! А здесь я просто схожу с ума! — он обернулся наконец, и София увидела в его взгляде не просто усталость или раздражение – там была настоящая злость ко всему происходящему вокруг него. — Ты хотела ребёнка? Вот теперь сама разбирайся! Мне некогда этим заниматься!
Он вышел из квартиры и громко хлопнул дверью за собой – звук разнёсся по комнатам гулким эхом; даже малыш притих на мгновение от испуга. София осталась одна посреди комнаты с ребёнком на руках – её плечи подрагивали от напряжения; слёзы катились по щекам одна за другой… Но она продолжала напевать колыбельную – для сына… И для себя тоже.
Спустя какое-то время она опустилась в кресло рядом – усталая до предела после бесконечных ночей без сна. Назар уютно устроился у неё на руках… но вскоре снова начал всхлипывать – сначала тихо… затем всё громче… пока его плач снова не заполнил пространство комнаты.
София пыталась утешить малыша: покачивала его аккуратно на руках… говорила ласковые слова… Но тот будто бы не слышал её вовсе – личико сморщилось ещё сильнее; маленькие кулачки сжались крепко-крепко; голос становился всё пронзительнее… Девушка закусила губу: внутри росло отчаяние.
Они уже обошли столько врачей… Сдали десятки анализов… И каждый раз слышали одно и то же: ребёнок здоров… Но почему тогда он постоянно плачет? Почему ни один способ не помогает ему уснуть?
Её руки задрожали – не столько от тяжести младенца, сколько от накопившейся усталости… бессилия… ощущения собственной беспомощности… В какой-то момент она едва не выронила сына – вовремя подхватила второй рукой…
Сердце болезненно ёкнуло: «Что со мной происходит?.. Даже удержать собственного ребёнка нормально не могу…»
— Я больше так не могу… Я вымоталась полностью… — прошептала она вслух сквозь дрожащий голос.
Осторожно уложив Назара обратно в кроватку (он тут же закричал ещё сильнее), София заставила себя сделать шаг назад… Её ноги подкашивались под ней… Но она дошла до окна и опёрлась ладонями о прохладное стекло…
За окном раскинулась детская площадка: яркие качели раскачивались под лёгким ветром; горка блестела после недавнего дождя; песочница казалась частью другого мира – далёкого мира других мам…
Там бегали дети постарше – смеялись весело друг другу навстречу; строили замки из песка; кто-то ловко забрался наверх турника… А неподалёку сидела женщина лет тридцати с книгой в руках – время от времени она улыбалась дочке…
София смотрела туда долго… Не могла отвернуться…
В груди что‑то болезненно стянулось…
«Вот как должно быть всё устроено…, — подумалось ей вдруг горько.— Вот что значит нормальная жизнь».
— Похоже… я поторопилась тогда со своим выбором…, — прошептала она еле слышно.— Из меня мать получилась никудышная…
И тогда слёзы хлынули сами собой…
Без рыданий…
Без звука…
Просто текли по щекам тонкими струйками…
Она вытерла их тыльной стороной ладони…
Но новые тут же выступили вновь…
Назар всё ещё кричал в кроватке…