Рекламу можно убрать
С подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостей
Наталья аккуратно поправила салфетку на коленях и сделала глоток воды. От вина она отказалась — Богдан считал, что утончённый вкус хорошего напитка «деревенским рецепторам» всё равно не по плечу, а портить продукт — настоящее кощунство.
Во главе стола восседал Богдан, словно памятник собственной важности. Сегодняшний вечер был посвящён ему. В числе гостей присутствовали его родители: Лариса, дама с причёской, напоминающей блестящий шлем космонавта, и Андрей — мужчина с лицом, привыкшим к объективам телекамер и неизменно выражающим тревогу за судьбу страны даже за семейным ужином.
— Вы должны понять одну вещь, — произнёс Богдан, лениво покачивая бокалом коньяка в руке. — Настоящая благотворительность начинается с родных. Вот Наталья. Кто она была? Медсестра из Ржищева. А теперь? Почти киевлянка. Без меня где бы она оказалась? Лечила бы бурёнок подорожником где-нибудь на ферме.
Лариса недовольно поджала губы, будто проглотила целый лимон:
— Богданчик, ну зачем так резко? Хотя… правда ведь редко бывает сладкой. Виктория, деточка, не сутулься. У вас в Ржищеве могут есть над тарелкой согнувшись пополам, но в приличном обществе осанку держат прямо.
Двенадцатилетняя Виктория сидела на самом краю стола. Она вздрогнула и выпрямилась так резко, что её вилка громко звякнула о фарфоровую тарелку. Хрупкая девочка с бледным лицом и испуганными глазами старалась даже не дышать при отчиме и его родне.
— Да уж… манеры передаются по наследству, — философски заметил Андрей, накладывая себе икру из баночки, которую Наталья купила на премиальные деньги. — Кровь ведь не вода.
Наталья молчала. Она наблюдала за происходящим с холодной отстранённостью. За пять лет брака она научилась смотреть на мужа как на диковинное насекомое под увеличительным стеклом.
Тем временем Богдан решил блеснуть знаниями перед родителями:
— Кстати о генетике и истории! — он поднял палец вверх для пущей важности. — Вот этот сыр… Пармезан! Настоящий! Тридцать шесть месяцев выдержки! Его монахи в Италии придумали во времена чумы — ели только его и выживали!
Наталья негромко прокашлялась:
— Богдан… чума была в XIV веке, а пармезан монахи-бенедиктинцы начали делать ещё в XII столетии для хранения лишнего молока. И вообще-то на упаковке написано «Кравченко», Запорожье… Я чек оставила тебе на холодильнике.