— Сколько раз повторять: дети должны ложиться спать в девять! — голос отца прорезал тишину на кухне, как острый нож. — В мои годы я уже работал на заводе, а эти глупцы до полуночи мультики смотрят!
Тамара застыла, держа в руках недомытую тарелку. Капельки воды стекали с её пальцев прямо на пол, но она даже не обратила на это внимания. Сегодня вечер был обычным — дети занимались уроками, муж Алексей смотрел новости, а она, как обычно, убирала на кухне после ужина. Однако уже третью неделю каждый такой вечер превращался в настоящую битву.
— Папа, мы же договорились, — она обернулась, стараясь не показывать раздражения. — Оля ложится в десять, а Илья — в половине одиннадцатого. У них завтра контрольная.
— Договорились? — Николай Иванович презрительно фыркнул, опуская газету. — Ты со мной договариваешься? Я прожил семьдесят лет, воспитал троих детей, а ты тут будешь мне указывать?
Алексей поднял голову от телевизора, в его глазах мелькнуло утомлённое раздражение. За эти недели он уже понял: спорить с тестем — бесполезно. Старик всегда найдёт способ поставить всех на место.
— Дедушка, мы почти закончили, — осторожно вмешалась десятилетняя Оля, выглядывая из-за учебника по математике.
— Молчи, когда взрослые разговаривают! — рявкнул Николай Иванович. — Вот в этом и проблема! Дети тут командуют, а родители потакают! В моё время за такие слова…
— В твоё время многое было иначе, — не выдержала Тамара. — Но сейчас это мой дом, и я решаю, как воспитывать своих детей.
В воздухе повисла напряжённая тишина, словно натянутая струна. Николай Иванович медленно поднялся с дивана, его лицо покраснело от возмущения.
— Твой дом? — он подошёл к Тамаре, нависая над ней всей своей массивной фигурой. — А кто тебе этот дом помог купить? Кто первоначальный взнос внёс? Кто до сих пор коммунальные платежи оплачивает, когда у вас не хватает денег?
— Мы тебя об этом не просили! — вспыхнула Тамара.
— Не просили? — он горько рассмеялся. — Ты сама ко мне бегала, когда Илья в больницу попал! «Папочка, помоги, денег на лечение нет!» А когда Алексей потерял работу, кто вас тогда кормил три месяца?
Алексей встал из кресла, сжимая кулаки. Каждое слово тестя задевало его гордость, но что он мог возразить? Всё было правдой.
— Николай Иванович, — начал он осторожно, — мы вам благодарны, но…
— Благодарны? — перебил старик. — Тогда покажите это! Я к вам переехал не от хорошей жизни! Мать ваша умерла, остался один как перст. Думал, дочь приютит, а тут… тут мне указывают, что я лишний!
— Никто не говорил, что ты лишний, — устало произнесла Тамара. — Но ты приехал помочь с детьми, а не командовать нами всеми.
— Помочь? — Николай Иванович махнул рукой. — Я здесь порядок навожу! Вы запустили детей, дом, всё у вас через пень-колоду! Илья в тринадцать лет даже кровать заправить не умеет, а Оля грубит взрослым!
— Она не грубила! — взорвалась Тамара. — Она просто сказала, что почти закончила!
— А должна была молчать! — отрезал отец. — У нас в семье детей учили уважать старших! А вы что воспитываете? Неблагодарное поколение, которое потом родителей в дома престарелых сдаёт!
Илья, четырнадцатилетний подросток, сидел за столом, делая вид, что учит историю. Но Тамара видела, как напряглись его плечи, как он сжал карандаш. Мальчик слышал каждое слово.
— Дети, идите в свои комнаты, — сказала она тихо.
— Никуда они не пойдут! — гаркнул Николай Иванович. — Пусть слышат, какая у них мать! Неблагодарная дочь, которая родного отца гонит!
— Я никого не гоню! — Тамара почувствовала, как глаза её наполнились слезами. — Я просто хочу жить своей жизнью!
— Своей жизнью? — злобно усмехнулся старик. — А кто тебе эту жизнь подарил? Кто тебя кормил, поил, в институт отправлял? Я всю жизнь для вас жил! Для детей! А сейчас что получаю взамен?
Алексей не выдержал:
— Получаете крышу над головой, еду, заботу. Что ещё нужно?
— Уважения! — рявкнул тесть. — Чтобы со мной считались! Чтобы понимали: пока я жив, я глава этой семьи!
«Глава семьи». Эти слова отозвались эхом в голове Тамары, и она вспомнила, как всё начиналось. Полтора месяца назад отец позвонил ей поздно ночью, рыдая в трубку. Мама умерла от инфаркта внезапно, прямо на кухне. Он нашёл её утром.
— Тамарочка, я не могу один, — хрипло говорил он тогда. — Приезжай, помоги похоронить маму.
Конечно, она приехала. Конечно, помогла. А когда увидела, как он потерянно блуждает по пустой квартире, натыкаясь на мамины вещи, её сердце сжалось. Семьдесят лет, и вдруг — полное одиночество.
— Папа, поживи у нас пока, — предложила она тогда. — Пока не придёшь в себя.
Сначала всё шло гладко. Николай Иванович действительно помогал: встречал детей из школы, покупал продукты, даже ужины готовил. Тамара с облегчением думала, что сделала правильный выбор. Наконец-то можно было задерживаться на работе, не волнуясь о детях.
Но потом что-то изменилось. Сначала отец начал делать замечания детям — мол, неправильно собрал портфель, не так ведёт тетрадь. Потом стал критиковать Тамару: супы невкусные, стирает плохо, с мужем говорит неуважительно.
— Папа, ты ведь понимаешь, что это временно? — осторожно попыталась поговорить с ним неделю назад. — Может, стоит подобрать тебе отдельную квартиру? Рядом, конечно.
Лицо отца тогда исказилось от гнева:
— Выгоняешь? Значит, использовала и выбрасываешь?
— Нет, папа, просто…
— Просто забыла, кто тебя воспитал! — он тогда швырнул пачку квитанций на стол. — Вот, посчитай! Сколько я на вас потратил за эти годы! Деньги, нервы, здоровье!
И началось. Каждый день он находил новый повод показать свою власть. То детям режим ужесточал, то Алексею читал нотации о мужской ответственности. А когда Тамара пыталась возражать, доставал свой козырь: «А кто вам квартиру покупать помогал?»
Алексей почти не вмешивался в разговоры. После того случая, когда тесть при детях назвал его «неудачником и слабаком», муж словно сломался. Он приходил с работы, ужинал молча и уходил в свою комнату.
— Мама, а дедушка будет с нами навсегда? — спросила вчера Оля, и в её голосе Тамара услышала тревогу.
Что она могла ответить? Что сама не знает, как поступить? Что боится и прогнать отца, и оставить его у себя? Что каждый день становится похож на ходьбу по минному полю?
Теперь он окончательно обозначил свою позицию. Глава семьи. Хозяин дома. И что ей теперь делать с этим знанием?