Кухня у нас, как и у большинства обычных семей, тесная. Две табуретки, стол, на котором постоянно лежит хлебница и крошки от вчерашнего ужина, да старая газовая плита, давно мечтающая об отдыхе. Утро. В воздухе — запах дешёвого растворимого кофе. Я снова надеюсь начать день без ссор. Наивная.
— Оксана, — голос у Богдана мрачный, будто я уже в чём-то провинилась перед ним, — ты опять тратила деньги?
Я ставлю чашку на стол и понимаю: утро пошло наперекосяк.
— На что именно? — спрашиваю спокойно.
— Вот чек, — он кивает на скомканный клочок бумаги. — Дезодорант. Сорок девять гривен. У тебя дома три штуки валяются. Зачем тебе четвёртый?
Я тяжело выдыхаю. Эти «три штуки» — пустые баллончики, которые я просто не выбросила. Но объяснять это ему бессмысленно.
— Чтобы пахнуть как человек, — отвечаю.
Богдан смотрит на меня так, словно я предложила продать его орган на чёрном рынке.
— Тебе некуда девать сорок девять гривен? Ты вообще понимаешь, какие проценты я выплачиваю по кредиту за ноутбук?
— Это твой кредит, Богдан.
Он резко вскакивает со стула; лицо заливается краской.
— Это наш кредит! Это вложение в наше будущее! Ты хоть иногда думаешь головой?
Я молчу. Потому что если сейчас заговорю — всё закончится скандалом таким громким, что Вероника с пятого этажа снова вызовет полицию. Уже однажды было такое.
Он снова садится и делает глоток кофе:
— Я стараюсь ради нас обоих! Думаю о завтрашнем дне! А ты тратишь деньги на ерунду: лак для ногтей двадцать семь гривен, дезодорант сорок девять… Лучше бы больше зарабатывала вместо того чтобы бегать по магазинам!
— Я ведь работаю… — тихо говорю я.
— За копейки? — фыркает он с усмешкой. — Это даже не серьёзно! Тебе тридцать лет уже исполнилось, а зарплата меньше двадцати тысяч? Ты хоть понимаешь: ты тянешь меня вниз!
Ком подкатывает к горлу. Но я снова промолчу. Сдержусь.
Днём еду на работу в маршрутке: душно и тесно до невозможности. Все сидячие места заняты; держусь за поручень и думаю только об одном — как дожить до следующей зарплаты.
На работе всё идёт своим чередом: звонки без остановки, кипы бумаг и бесконечные отчёты. Маричка из соседнего отдела заметила сегодня утром в магазине, как я пересчитываю мелочь в кошельке перед кассой.
— Оксаночка… у тебя совсем всё плохо? — спросила она осторожно, когда увидела мою покупку самой дешёвой колбасы.
Я попыталась отшутиться: мол «экономлю сейчас – собираемся с Богданом отдохнуть». Хотя какой там отдых… Мы даже на такси себе позволить не можем проехаться вместе.
Вечером продолжается спектакль под названием «семейная жизнь». Богдан уже дома: развалился перед телевизором и комментирует новости громко и раздражённо:
— Видишь? Люди нормальные живут: квартиры покупают, машины берут… А мы едва сводим концы с концами! Всё потому что у меня жена безответственная!
— Ты это серьёзно сейчас сказал? — спрашиваю я сквозь зубы. — То есть это я виновата? Может быть твои кредиты нас загнали в эту яму?
— Кредиты?! — он вскидывает брови вверх.— Кредиты – это инвестиции! А твои покупки – просто слив денег!
В этот момент появляется Людмила – его мама – будто специально приходит в такие минуты напряжения. Снимает пальто с достоинством королевы и цокает каблуками по коридору прямо к нам на кухню:
— Что опять случилось? Опять ругаетесь? Оксана… ты что опять мужа до белого каления довела?
Я стискиваю губы молча.
— Мам… ну вот скажи ей! Она опять деньги тратит непонятно на что! – жалуется Богдан почти по-детски жалобным тоном.
Людмила качает головой неодобрительно:
— Оксаночка… ну пойми же ты наконец: мужчина должен быть главным в семье! Если Богдан сказал – значит так надо! Он ведь о будущем заботится… а ты должна его поддерживать!
— Конечно… А мне остаётся только ходить без копейки в кошельке и оправдываться за каждый купленный батон хлеба?
Людмила усаживается за стол чинно и поправляет причёску:
— Не стоит преувеличивать… Радуйся лучше тому мужчине рядом с тобой! Он ведь старается ради вас обоих…
Я смотрю на неё и думаю: интересно… а где же именно он проявляет эту самую заботу?..