Сняла комнату у Златы. Маленькая, с потёртыми обоями, но своя. Вечерами сидела на кровати, разглядывала карту с семью миллионами и думала: «Я ведь действительно могу. Могу начать всё сначала».
Через неделю Богдан пришёл сам. Постучал в дверь — я открыла.
— Оксана, — голос у него был мягкий, почти ласковый, — я всё осознал. Давай по-хорошему. Вернись. Вместе решим, что делать дальше.
Я посмотрела на него внимательно: лицо уставшее, под глазами тени усталости, губы пересохли.
— Нет, Богдан, ты ничего не понял, — сказала я спокойно. — Всё уже позади.
Он шагнул ко мне ближе, но я захлопнула дверь прямо перед его лицом.
Так завершился второй раунд нашей борьбы. Я ушла. Карта осталась при мне. Деньги тоже. Богдан остался один — злой и униженный. А я впервые ощутила вкус настоящей свободы: горький, но подлинный.
Прошло пару месяцев. Всё постепенно вошло в норму. Я сняла небольшую однокомнатную квартиру в панельной многоэтажке возле метро. Полки из Икеи, белые стены и лампа с тёплым светом — просто, но уютно. Впервые за долгие годы мне не приходилось отчитываться за каждую гривну: захотелось кофе в кафе — пошла; захотелось ночью вызвать такси — вызвала без колебаний. Мир вдруг раскрылся передо мной широким пространством с дверями, которые можно открывать самой.
Я записалась на бухгалтерские курсы. Сидела над тетрадями, решала задачи и слушала лекции с интересом — неожиданно для себя самой поняла: мне это нравится и у меня получается! Впервые за десятилетие я ощущала себя не «при Богдане», а собой.
Но такие люди, как он, отпускать не умеют.
Он возник внезапно — как всегда умел это делать. Я возвращалась после занятий домой и поднималась по лестнице к подъезду… когда он вышел из темноты навстречу.
— Оксана… Нам нужно поговорить! — сказал он напряжённым голосом и сжал кулаки.
— Мы уже всё обсудили раньше… — ответила я и попыталась пройти мимо него.
Но он преградил путь:
— Ты не поняла меня! Я подал заявление в суд! Половину наследства отсужу! Это наши деньги!
Я громко рассмеялась так неожиданно для себя самой, что даже проходящая мимо Вера обернулась:
— Ты бы хоть законы почитал! Наследство не считается совместным имуществом супругов! Это моё личное! Пусть твоя Людмила хоть ночует в ЗАГСе — ничего этим не изменит!
Он вспыхнул от злости:
— Значит ты хочешь меня унизить? Сделать из меня ничтожество?
— Ты прекрасно справляешься сам… — ответила я спокойно.
Вдруг он резко схватил меня за руку:
— Ты ещё пожалеешь об этом! Я своё всё равно получу!
Я вырвалась и закричала так громко, что из подъезда выглянул Олег в майке:
— Эй вы там! Прекратите устраивать сцены!
Богдан отступил назад… Но глаза его были полны ярости – как у зверя в ловушке.
Через неделю состоялось судебное заседание. Он пришёл вместе с Людмилой – нарядной и при параде в новой блузке. Я была одна – но уверенная в себе как никогда прежде.
— Уважаемый судья… — начал Богдан пафосно,— средства были получены супругой во время брака – значит они общие…
Судья взглянул на него усталым взглядом:
— Согласно Семейному кодексу Украины имущество одного из супругов, полученное по наследству или дарению во время брака – является его личной собственностью…
Людмила всплеснула руками:
— Но это же несправедливо! Мой сын столько сил вложил!
Судья холодно заметил:
— Ваши слова эмоциональны и юридической силы не имеют…
Я молчала всё заседание… Просто слушала молча – как рушится их иллюзия власти надо мной…
Решение было кратким: средства остаются со мной.
Богдан вылетел из зала красный как варёный рак; Людмила поспешила за ним вслед с возмущёнными выкриками… А я впервые за долгое время шла по коридору легко – будто крылья выросли за спиной…
Финал оказался удивительно спокойным… Я купила себе квартиру – пусть небольшую – зато свою… Без соседей-контролёров… Без Богдана… Без его постоянного «ты должна»…
Работа теперь была у меня стабильная… Деньги тоже…
А Богдан? Он ещё пару раз пытался дозвониться… Но трубку я больше не брала… Потом услышала от знакомых: его сократили; кредиты душат; а Людмила продолжает читать всем морали…
Вечером сидела на балконе своей новой квартиры… Смотрела на огни города и думала: «Вот это да… Я справилась».
И главное – никуда уходить мне было не нужно… Я просто выгнала тех людей… кто пытался вытолкнуть меня из моей собственной жизни…