Идею отдать мою зарплату под контроль посторонней женщине подали как гениальный ход по спасению семейных финансов.
— София, мы с тобой совершенно не умеем откладывать, — объявил Максим однажды вечером, отодвигая пустую тарелку. — Деньги разлетаются неизвестно куда. Я обсудил это с Галиной. Она экономист старой школы, у нее настоящий дар к планированию. Будем перечислять все доходы на общий счет, которым станет распоряжаться она. Нам — выдавать на повседневные траты, остальное — в надежный запас. Через год купим новую машину!
Я посмотрела на Максима с тем неподдельным исследовательским интересом, с каким биологи обычно наблюдают за инфузорией-туфелькой, внезапно решившей баллотироваться в мэры.
— То есть я получаю девяносто тысяч гривен, ты — восемьдесят, сорок мы отдаем за ипотеку здесь, во Львове, а оставшимися средствами будет управлять Галина? — уточнила я, аккуратно складывая салфетку.
— Именно! — просиял Максим, радуясь моей «сообразительности». — Она мудрая, лучше нас знает, как сохранить капитал. Никаких спонтанных трат.
Семейный бюджет — вообще явление загадочное: деньги в него поступают общие, а исчезают почему-то исключительно на нужды родни со стороны Максима. Но скандалить я не стала. Я человек практичный. Если кому-то хочется продемонстрировать собственную финансовую несостоятельность, достаточно предоставить ему немного времени и свободы действий.
— Хорошо, — спокойно согласилась я. — Попробуем. Только доступ к выпискам по счету будет у нас обоих. Для прозрачности инвестиций.
Максим охотно кивнул, не подозревая, что прозрачность — злейший враг любой семейной мафии.
За окном мела колючая поземка, напоминая, что до весны еще далеко, а наш «инвестиционный фонд имени Галины» уже вовсю функционировал. Первые две недели все выглядело вполне прилично. Галина исправно перечисляла мне на карту скромные суммы «на колготки и кофе», сопровождая переводы наставлениями: «София, учитесь отказывать себе в мелочах!».
Я училась. И параллельно раз в неделю заходила в банковское приложение, скачивая PDF-выписки. Чтение этих документов оказалось увлекательнее любого детектива.
К концу второго месяца стало очевидно, что режим экономии распространяется исключительно на меня и отчасти на Максима. Зато строка «прочие расходы» расцвела пышным цветом — и в детализации все чаще мелькали переводы Маричке, моей золовке, с пометками о срочной поддержке.