— Владислава тоже уже не девочка, — заметила Вера. — Ей всё даётся с трудом: и уборка, и готовка… Михайла я давно не видела, вот подарок ему прикупила.
Она ненадолго замолчала. Мария уловила в трубке её тяжёлое дыхание и подумала: «Интересно, что ещё у неё на уме».
— И ещё кое-что… — продолжила Вера. — Разговор у меня к тебе важный. Думаю, тебе понравится. Жди.
После этих слов Мария почувствовала, как исчезло её внутреннее равновесие. Она могла бы сразу отказать, но не стала этого делать. Во-первых, её сын Михайло, которому исполнилось десять лет, очень любил бабушку — она оставалась единственным живым напоминанием о его рано ушедшем отце. Вера часто баловала внука подарками и выручала Марию, забирая мальчика к себе.
Во-вторых, обещанный «важный разговор» действительно заинтриговал её.
Пять лет назад муж Марии, Андрей, скончался от разрыва аневризмы — внезапно и трагически. Врач предупреждал тогда: болезнь молодеет с каждым годом. А Вера считала это наследственным — ведь отец Андрея тоже страдал от высокого давления.
Хотя ей было всего 52 года, Вера нередко изображала больную и слабую женщину. Мария знала эту игру: стоило свекрови остаться без свидетелей — она легко догоняла автобус или терпеливо выстаивала длинные очереди.
Тем не менее Мария решила подстраховаться.
Старшая сестра Веры — Владислава — была на пять лет старше и до сих пор работала. «Владислава тоже уже в возрасте», — подумала Мария с грустной усмешкой: теперь ей придётся присматривать сразу за двумя пожилыми родственницами.
Спустя час обе женщины прибыли в квартиру Марии.
— У вас тепло хорошо держится, — отметила Владислава. — А у меня батареи еле тёплые.
— Надо было воздух стравить из системы отопления, — посоветовала Мария.
— А кто это сделает? — развела руками Владислава. — Я в этом ничего не понимаю.
Мария без слов подготовила спальные места для гостей: постель сына перенесла на раскладушку в гостиную. Михайло хотел было возразить, но передумал: бабушка вручила ему долгожданный новогодний сюрприз — умную колонку.
— Спасибо большое, бабушка! — обнял он Веру. — Ради такого можно и потерпеть!