Владислава взглянула на нее недоверчиво, однако спорить не стала.
***
Они спустились во двор, обошли дом, миновали детскую площадку и ряд покосившихся гаражей. За самым дальним, в углу, где стена сходилась с бетонным забором, кто‑то набросал картон и старые одеяла. В этом импровизированном убежище лежала крупная рыжая собака с внимательными карими глазами.
Совсем молодая, почти щенок-подросток. А вокруг нее, словно в аккуратно устроенном гнезде, были разложены вещи Полины.
Свитер, шарф, джинсовка и — у Валерии перехватило дыхание — кофта с ромашками.
Собака приподняла голову, посмотрела на Валерию и не оскалилась. Просто глядела — серьезно, пристально. Валерия опустилась на корточки и, чуть поколебавшись, протянула ладонь.
Пес осторожно обнюхал ее пальцы, коснулся влажным носом руки и тяжело выдохнул — почти по‑человечески.
— У нее щенки были, — негромко произнесла Владислава. — Еще летом. Их разобрали, всех до одного. С тех пор она тут и сидит. Таскает чужие вещи — тряпки, одеяла. Гнездо устраивает, понимаешь? Ждет.
Валерия, не поднимаясь, гладила рыжую голову. Собака прикрывала глаза и доверчиво подставляла шею. Кофта с ромашками лежала рядом — измятая, испачканная, — и Валерия решила, что обязательно ее выстирает. Непременно. Только позже.
А пока она просто сидела рядом и гладила существо, которое тоже лишилось своих детей и так же не понимало, как жить дальше.
***
Вечером Валерия вернулась домой и впервые за три дня подняла взгляд на Михайло.
— Это собака забрала вещи, — сказала она.
Михайло удивленно вскинул брови.
— Рыжая, бездомная, живет за гаражами. Она перетащила все к себе и… — Валерия глубоко вздохнула. — Свила гнездо из вещей Полины.
Михайло долго ничего не говорил. Затем опустился на стул и провел ладонями по лицу.
— Господи… — тихо произнес он. — Господи, Валерия…
— Я хочу взять ее к нам, — сказала Валерия. — Собаку.
Михайло посмотрел на нее. В его глазах мелькнуло то, чего она не замечала уже давно: не жалость и не изнеможение, а осторожная, почти хрупкая надежда.
— Давай, — ответил он. — Давай заберем.
На следующее утро Валерия, Михайло и Владислава стояли у