Ольга взглянула на дочь и, стараясь не выдать своего внутреннего беспокойства, нежно провела рукой по ее голове.
— Нет, солнышко. Просто у папы сегодня не самое лучшее настроение. Такое иногда случается. Это никак не связано с тобой. Он просто устал после работы.
Алена кивнула, но в её глазах все еще читалась тревога. Она уже понимала, что взрослые не всегда говорят то, что чувствуют, и догадывалась — что-то не так.
— Давай приготовим яичницу, хорошо? — предложила Ольга. — Быстро, вкусно и с сосисками.
— А кетчуп добавим? — оживилась девочка.
— Обязательно.
Пока яйца жарились на сковороде, Ольга открыла холодильник, достала последние кусочки сыра, намазала масло на хлеб и собрала бутерброды. Из того, что осталось, получился скромный, но горячий ужин. В комнате разливался уютный домашний аромат.
Алексей так и не показался из спальни. Его дверь оставалась закрытой, даже не взглянув в сторону кухни.
Зато Алена с аппетитом уплетала ужин, подергивая ногами под столом, поливая яичницу кетчупом и улыбаясь, словно это было настоящее торжество.
Ольга смотрела на дочь и улыбалась, но в душе чувствовала тяжесть. Тяготили мысли о том, что завтра снова придется снимать деньги с кредитной карты.
Креветки и пиво? Это казалось теперь каким-то легкомысленным удовольствием из прошлого, когда она могла выбирать, на что тратить деньги, и позволить себе расслабиться хотя бы раз в месяц.
Она посмотрела на девочку, вытерла уголок рта салфеткой и тихо сказала себе: «Ради нее я все выдержу».
Но в глубине души таилась усталость. Она знала — так дальше продолжаться не может и пора менять что-то.
На следующее утро, как и планировала, Ольга сняла немного денег с кредитной карты. Сердце сжалось от неприятного чувства, когда она убирала карту обратно. Это уже стало привычным ритуалом. Но выбора не было — нужно было покупать еду. Только в этот раз продукты предназначались только для нее и дочери.
На кассе она стояла с тележкой, в которой лежали молоко, макароны, куриное филе, яблоки, хлеб и одно недорогое пирожное — маленькое поощрение для дочери за хорошее поведение и терпение. Ольга даже не пыталась вспомнить, что любит Алексей — это уже не входило в её приоритеты.
Вечером, когда Алексей вернулся домой, он первым делом заглянул в холодильник и, не оборачиваясь, бросил:
— Что это за набор для выживания? Где мясо? Где колбаса, которую я люблю?
— Всё, что ты видишь, куплено на кредитку. Только для меня и Алены, — спокойно ответила Ольга, сжимая в руках полотенце. — Ты в очередной раз перевёл маме половину зарплаты. Пусть теперь она решает, чем ты будешь ужинать.
— Ты с ума сошла? — обернулся он. — Это моя мать. Я должен ей помогать.
— Ты не помогаешь, а содержишь её. А о своей семье, похоже, забыл. Тебя не смущает, что я хожу в одной куртке уже третий год, а когда у дочки вырастают ботинки, ты с трудом перечисляешь деньги на новые?
— Это неправда! Я всегда заботился о дочери!
— Конечно… Как будто делаешь одолжение. А когда я прошу денег на нормальные сапоги для дочки — это для тебя «удар по бюджету». А вот мама хочет уколы красоты — это святое. Пусть тогда и кормит тебя! — Ольга буквально взорвалась. Он молчал, плечи напряглись, лицо побледнело.
— Я устала, Алексей. Это продолжается не первый месяц — это уже система. И я больше не хочу быть слабым звеном в ней. Либо ты меняешь приоритеты, либо мы разводимся. Я говорю серьёзно. Хватит жить на два фронта: один — уютный салон для мамы, другой — каша на воде для жены и ребёнка.
— Ты мне ультиматум ставишь? — усмехнулся Алексей, не воспринимая слова всерьёз.
— Нет. Я просто делаю выводы. У каждого всегда есть выбор. Но помни: если выберешь маму — назад пути не будет.
Алексей недовольно фыркнул и повернулся в сторону коридора. Надев куртку, он бросил через плечо:
— Вещи заберу в выходные.
Дверь захлопнулась, и Ольга выдохнула, села на стул и бросила полотенце на стол. В квартире воцарилась тишина.
Алексей не появился в выходные, не пришёл и через неделю. Его молчание говорило громче слов — он сделал свой выбор. Ольга понимала это, но где-то в глубине надежда ещё теплела: а вдруг он передумает?
На десятый день раздался звонок. Звонила не Алексей — его мать.