Оксана охала, хваталась за грудь, согласно кивала и громко возмущалась.
А затем эта соседка вмиг разнесла по дому новость о Мария и её сыне — быстрее ветра. Да ещё приукрасила рассказ такими подробностями, что мороз по коже. Теперь весь подъезд сочувствовал «бедной Мария». А «подлеца Богдан» дружно клеймили последними словами. Не сын — а чудовище.
Сама же Мария, выговорившись, будто сбросила тяжёлый камень с души. Горечь рассеялась, растворилась в чужих вздохах и ахах. О разговоре с Оксана она уже на следующий день и не вспомнила — пустяковое дело. Сказала сгоряча и забыла. С кем не случается? Родные ведь, помирятся.
В субботу раздался звонок — долгий, уверенный, почти домашний. Мария открыла дверь и увидела на пороге Богдана с невесткой. Стоят, смущённо улыбаются, смотрят тепло, по-семейному. В руках — тяжёлые пакеты: принесли мяса, хорошей рыбы, спелых фруктов.
Невестка испекла торт — мамин любимый, со сметанным кремом. А Богдан внес коробку: купил новую микроволновку взамен старой, которая уже давно барахлила.
Устроились на кухне, заварили чай, разрезали торт. Разговор потёк легко — смеялись, обсуждали внуков. Мария сидела, словно в облаке счастья. Какие же у неё замечательные дети! Добрые, внимательные, отходчивые. И следа от прежней обиды не осталось.
Спустя пару часов дети стали собираться. Крепко обняли маму на прощание и вышли из подъезда. А на лавочке уже расположились соседки — плечом к плечу, будто маленький суд. Словно специально поджидали детей Мария. И тут же зацокали языками, принялись громко стыдить на весь двор.
— Явился, не запылился!