— Обязанность родителей — научить детей делать первые шаги, держать ложку и, извините, самостоятельно справляться с элементарной гигиеной, — я выдержала ее взгляд, не отводя глаз. Оксана невольно попятилась. — А обеспечивать здоровых сорокалетних мужчин, которые считают, что мать «не формат» для их компании, — это уже не долг. Это, простите, извращение.
Дмитрий вспыхнул до корней волос.
— Людмила, ты из‑за вчерашнего? Ну извини. Сказал глупость, не подумал. Оксана просто переживала…
— Она не переживала, Дмитрий. Ей было стыдно. За мое платье, за мои слова, за мой возраст. Деньги мои вас вполне устраивают, а вот меня саму вы предпочли бы оставить где‑нибудь на фото в рамке.
Я поднялась, подошла к бюро и вынула папку с бумагами.
— Вот, — я опустила ее на стол. — Здесь дарственная на квартиру, которую я собиралась оформить на Никита к его совершеннолетию. Сегодня утром у нотариуса я ее отменила.
Глаза Оксана расширились. Она смотрела на документы с таким выражением, будто перед ней поставили миску со сливками.
— А это, — рядом лег второй лист, — уведомление из банка. Я отказалась быть созаемщиком и поручителем. Теперь ипотека — исключительно ваша забота. Как и автокредит.
— Ты не можешь так поступить, — едва слышно произнес Дмитрий. — Людмила, там же огромные суммы. Мы не вытянем. У нас определенный уровень жизни… Никита учится в частной школе…
— Значит, уровень придется пересмотреть. Никита перейдет в обычную районную школу. Между прочим, вполне достойную — я сама там училась. А «Ауди» можно продать и взять машину попроще. Или пересесть на метро. Там, кстати, не укачивает.
— Вы… вы просто мстите! — прошипела Оксана. — Пожилая, эгоистичная…
— Оксана! — неожиданно гаркнул Дмитрий.
Я улыбнулась — холодно, одними губами.
— Нет, дорогая. Месть — это когда пакости делают тайком. А я лишь возвращаю вам ответственность за собственную жизнь. Вы ведь взрослые, успешные, «форматные». Вот и соответствуйте. Когда будете уходить, не забудьте закрыть дверь.
Они не ушли сразу. Оксана плакала, грозилась, что я больше не увижу Никита. Дмитрий сидел, обхватив голову руками, пытался давить на жалость: «Людмила, у меня сердце». Я предложила вызвать скорую и накапать корвалол. Он отказался.
Когда дверь наконец захлопнулась, я ощутила не пустоту, а странную, почти радостную легкость. Словно стянула тесные туфли, в которых проходила последние десять лет.
Вечером приехал Никита.
Он не стал нажимать на звонок — колотил кулаком в дверь.
— Людмила! Открой!
Я открыла. Он ворвался в прихожую — злой, растрепанный.
— Ты че устроила?