Они на мгновение замолчали.
– Не понимаю, в какой момент моя дочь стала такой, — тихо произнесла Надя.
Марта внимательно всмотрелась в её лицо.
– Она не изменилась, Надя. Она всегда была такой. Просто раньше ей не было смысла это показывать.
– То есть?
– Маричка отчаянно стремится стать своей в этом кругу. Жёны партнёров, семьи директоров — там действуют иные правила. Имеет значение, на какой машине ты ездишь, где проводишь отпуск, кто твой муж. А прошлое предпочитают не вспоминать. Скромная квартира на окраине, мама-бухгалтер — это всё… не к месту.
У Нади внутри болезненно сжалось.
– Но я ведь её мать.
– А я — сестра Богдана. И что с того? Мы обе не вписываемся в эту глянцевую картинку.
Марта сделала глоток чая.
– Знаете, что самое неприятное? Богдан был против. Он хотел вас пригласить. Сказал матери, что так поступать некрасиво. Но Маричка настояла.
Это прозвучало как ещё один удар. Решение приняла не свекровь и не муж — сама дочь.
– Спасибо, что рассказали.
– Вам нужно было это услышать. Чтобы вы не искали виноватых там, где их нет.
Марта поднялась.
– Мне пора, завтра ранняя смена.
Надя проводила её к двери. Уже переступив порог, Марта обернулась:
– Надя, не вините себя. Вы хорошая мать. Это Маричка сейчас ведёт себя неправильно. Просто она пока этого не осознаёт.
Прошло три дня.
Надя не звонила Маричке. Маричка тоже молчала.
Надя ходила в магазин, готовила простую еду, включала телевизор. Всё делала будто на автопилоте, словно часть её осталась там — в квартире с накрытым столом и растяжкой «Поздравляем».
На четвёртый день раздался звонок.
– Мама, привет! Как ты?
Голос бодрый, беззаботный, будто ничего не случилось.
– Нормально.
– Хочу рассказать, как прошёл ужин! Всё вышло прекрасно. Святослав сказал, что я умница. Его жена пригласила меня в свой салон — бесплатно, по-дружески. А Максим, партнёр Богдана, предложил совместный проект!
Надя слушала, не перебивая.
– Мам, ты меня слышишь?
– Слышу.
– Ты какая-то странная. Всё в порядке?
– Маричка, ты правда не понимаешь?
Повисла пауза.
– Мам, ты всё ещё из-за той субботы? Это была рабочая встреча. Ну не могла я тебя позвать, что в этом такого?
– Могла. Просто не захотела.
– Опять начинаешь! Из любой мелочи делаешь трагедию!
Надя глубоко вздохнула.
– Маричка, я тебя тогда услышала. На кухне. Ты сказала всё, что думаешь. Я не вписываюсь. Задаю лишние вопросы. Порчу впечатление.
– Я не это имела в виду!
– Именно это. И вот что скажу: больше навязываться не стану. Живи так, как считаешь нужным. Я не буду тебя смущать своим присутствием.
– Мама, прекрати! Ты как ребёнок!
– Нет, Маричка. Я веду себя как взрослый человек, которому ясно дали понять, что его видеть не хотят. Я это приняла.
– И что теперь? Будешь со мной не разговаривать?
– Буду. Но первой звонить не стану. И напрашиваться в гости — тоже.
– Это шантаж!
– Нет. Это мой выбор.
Надя положила трубку.
Руки подрагивали, сердце билось быстро. Но вместе с этим пришло странное облегчение — словно она сбросила груз, который несла долгие годы, даже не замечая его.
Прошла неделя. Затем ещё одна.
Маричка звонила дважды. Сначала — с упрёками: «Мама, ты ведёшь себя странно, нормальные люди давно бы забыли». Потом — мягче: «Ладно, я была неправа, но и ты хороша — пришла без предупреждения».
Надя отвечала спокойно и кратко, не поддаваясь.
– Я не обижаюсь, Маричка. Просто теперь всё иначе.
– Как это — иначе?
– По-взрослому.
В начале марта соседка Нади, Алёна, заглянула к ней.
– Надя, хватит дома сидеть! Пойдём с нами — мы тут группу организовали, скандинавской ходьбой занялись. С палками по парку ходим, а потом в кафе на чай.
Надя сначала хотела отказаться — какая ещё ходьба? Но затем подумала: почему бы и нет? Лучше двигаться, чем бесконечно прокручивать в голове разговоры с Маричкой.
– Ладно, попробую.
Оказалось — замечательно.
В группе было восемь женщин примерно её возраста: бывшие учительницы, врачи, инженеры. У каждой — своя судьба, свои дети, свои разочарования. Но во время прогулок об этом не говорили. Шли быстро, вдыхали морозный воздух, а потом сидели в кафе, пили кофе и смеялись.
Надя вдруг почувствовала: она может быть не только чьей-то матерью. Она может быть просто собой.
Восьмое марта выпало на субботу.
С утра Надя устроила себе маленький праздник: приготовила яичницу, поджарила тосты, сварила кофе. Включила радио. За окном сияло солнце — первое по-настоящему весеннее.
Около одиннадцати раздался звонок в дверь.
На пороге стояли Маричка и Назар.
– С праздником, мама.
В руках у дочери — букет тюльпанов. У Назара — коробка конфет и открытка с неровной надписью «Наде».
– Можно войти?
Надя молча отступила в сторону.
Назар тут же обнял её.
– Надя, я так соскучился! Мама сказала, ты болела, поэтому не приезжала!
Надя взглянула на Маричку поверх головы внука. Та отвела глаза.
– Да, солнышко. Немного приболела. Но теперь всё хорошо.
Они прошли на кухню. Надя поставила цветы в вазу. Назар уселся за стол и сразу потянулся к конфетам.
– Можно одну?
– Конечно.
Маричка стояла у окна, скрестив руки.
– Мама, давай забудем эту историю? Ну поссорились — с кем не бывает. В нормальных семьях такое случается.
– Я не считаю её пустяком.
– Что?
– Я не считаю эту историю пустяковой, Маричка. Для меня она была честной. Ты наконец вслух сказала то, что думала много лет.
Маричка вспыхнула.