Сидела за столом, руки лежали передо мной, сцепленные в замок.
— Роман, присядь. Пожалуйста.
Он удивлённо взглянул, но подчинился.
— Нам действительно нужно поговорить. И в этот раз я не отступлюсь.
Он тяжело выдохнул, но промолчал.
— Скажи честно — ты меня ещё любишь?
Он застыл. Долго смотрел мне в глаза, потом отвёл взгляд вниз.
— Не уверен…
Эти слова прозвучали как окончательный вердикт. Но странным образом мне стало легче. Наконец-то правда — без прикрас и отговорок, без попыток уйти от ответа.
— Почему? Что произошло? Мы ведь были счастливы…
Он провёл ладонями по лицу.
— Я не знаю, Оксана. Честно — не знаю. В какой-то момент работа стала всем: карьера, цели, амбиции… А ты… ты всегда была рядом — надёжная, терпеливая. И я решил: так будет всегда. Что можно тебя не замечать — ведь ты же не уйдёшь…
Он поднял глаза — в них отражалась вина.
— Прости меня…
Я молчала. Внутри всё клокотало от боли, но я держалась изо всех сил.
— И что теперь?
— Я запутался… Мне тяжело… Кажется, я потерял себя самого. Гнался за успехом и признанием — а потерял самое ценное…
— Меня?
— Да… тебя…
Мы сидели молча. За окном шумели машины, где-то залаяла собака — жизнь шла своим чередом, а мы будто застыли во времени.
— Роман… я больше так не могу. Не могу жить рядом с человеком, которому я безразлична… которого для меня как будто нет рядом… Это больно… каждый день…
Он кивнул с пониманием:
— Я понимаю…
— Может… нам стоит разойтись? Хотя бы на время… чтобы разобраться в себе…
Он вздрогнул и посмотрел на меня с испугом:
— Ты хочешь развестись?
— Я сама точно не знаю… Но одно ясно: так продолжаться больше не может…
Роман поднялся со стула и начал ходить по кухне взад-вперёд. Потом остановился у окна:
— Дай мне немного времени… Пожалуйста… Я постараюсь всё изменить… честно… Я понял: был слепцом… теряю тебя — и это пугает до дрожи…
Я смотрела ему вслед и чувствовала: что-то между нами надломилось. Ещё не сломалось окончательно — но трещина появилась.
— Хорошо… Я дам тебе шанс… Но ненадолго… У меня тоже есть предел…
В ту ночь мы долго лежали рядом без сна. Не прикасаясь друг к другу — но молчание было другим: наполненным смыслом и тревогой одновременно.
Утром он проснулся раньше меня. Из кухни доносились звуки посуды и запах кофе. Когда я вышла туда — он готовил завтрак: жарил яйца, подрумянивал тосты и наливал кофе в кружки.
— Садись,— тихо сказал он.
Я присела за стол; он поставил передо мной тарелку и сел напротив:
— Сегодня я взял выходной. Хочу провести день с тобой. Только вдвоём…
Я удивлённо посмотрела на него:
— Правда?
Он кивнул серьёзно:
— Да… Если не начну меняться сейчас — потом уже будет поздно…
Мы ели молча; потом оделись и вышли на улицу. День выдался солнечным: октябрьская листва шуршала под ногами золотым ковром. Мы шли по парку рядом друг с другом — хоть и без прикосновений.
Роман спросил:
— Куда хочешь пойти?
Я пожала плечами:
— Давай просто гулять…
Мы долго бродили по городу: заходили в кафе выпить горячего шоколада; сидели на лавочке у пруда; говорили осторожно, но искренне.
Роман делился мыслями о работе: как она его вымотала; как стал машинально выполнять задачи без эмоций или вдохновения:
— Всё стало серым… даже ты перестала радовать… А ведь раньше было иначе…
Я рассказала о своём одиночестве; о том чувстве пустоты рядом с тем человеком, который должен быть ближе всех:
— Мне казалось, что я просто часть интерьера… удобная мебель… привычная деталь фона…
Мы ничего не решали тогда окончательно — просто говорили друг с другом по-настоящему впервые за долгое время.
Когда вернулись домой вечером — Роман даже не подошёл к компьютеру. Вместе готовили ужин: нарезали овощи, жарили мясо; накрывали стол вдвоём. За ужином вспоминали прошлое…
Он вдруг сказал:
— Представляешь? Вспомнил сейчас нашу первую встречу…
Я улыбнулась сквозь лёгкую грусть:
— На той нелепой вечеринке у Татьяны?..