Когда гости разошлись, Богдан вышел на балкон. Он стоял, вдыхая ледяной воздух — хотя с курением завязал уже три года назад. Просто находиться внутри квартиры было невыносимо. Из кухни доносился приглушённый голос Ларисы, которая отчитывала дочь:
— Оксанка, ну ты бы хоть приоделась. Выглядишь как бедняжка из Днепра рядом со своим Богданом. Владислав-то каких барышень водит — одна краше другой, ухоженные, как с обложки. А ты… Эх. Всё-таки кровь не обманешь — в отца пошла: тот тоже всё в гараже пропадал, пока не спился.
Богдан сжал перила так сильно, что костяшки пальцев побелели. Внутри всё кипело — хотелось зайти и высказать всё накопившееся за эти годы. Но он вспомнил глаза Оксанки — полные слёз — и промолчал.
Беда пришла спустя полгода. Неожиданно и страшно.
Богдан был у себя в мастерской, когда ему позвонила Оксанка. Она рыдала так сильно, что слова едва различались.
— Богдан… Мама… Квартира… Коллекторы…
Он бросил все дела, вскочил в машину и помчался домой. На кухне сидела Оксанка — бледная, руки дрожали. Перед ней лежала стопка документов.
— Что случилось? — спросил Богдан и налил ей воды.
— Владислав… — всхлипнула она. — Он уговорил маму вложиться. Убедил её: мол, выгодное дело на месяц всего… Ему срочно нужны были деньги для инвестиций… Попросил взять кредит под залог квартиры… Обещал вернуть через пару недель с процентами… Сказал даже заработает…
— И она согласилась?
— Да… Взяла четыре миллиона… И отдала ему…
Богдан присвистнул сквозь зубы. Лариса — та самая железная женщина, которая всегда гордилась своей рассудительностью и умом — повелась на это как неопытная девчонка.
— А Владислав где?
— Недоступен третий день уже… Мама ездила к нему на съёмную квартиру — там другие люди живут… По адресу его фирмы пусто: офис закрыт, арендодатель говорит – съехали месяц назад…
— Ясно… — Богдан потер переносицу пальцами. — А квартира?
— Просрочка пошла… Сегодня приезжали какие-то люди… Сказали: если за неделю долг не погасим – выставят жильё на торги… А проценты там бешеные! Богдан! Её же выгонят! Она этого не переживёт! Это же её крепость – каждый уголок знает!
Он молчал тяжело и долго; мысли путались в голове – тяжёлые и вязкие. Квартира Ларисы находилась в сталинке в самом центре города – дорогая недвижимость; но сумма долга с процентами уже приближалась к критической отметке.
— Поехали к ней, — сказал он наконец.
Лариса сидела в кресле гостиной и выглядела постаревшей лет на десять сразу. В воздухе витал запах валерьянки; на столе лежали банковские уведомления и визитка с чёрным тиснением.
— Добрый вечер, Лариса Ивановна, — произнёс Богдан спокойно.
Она подняла глаза навстречу его взгляду – без прежнего высокомерия; только страх животного толка плескался в них. Но даже сейчас она пыталась сохранить достоинство:
— А-а-а… Богдан пришёл? Ну давай-давай… Злорадствуй теперь! Твой звёздный час настал…
— Мама! — вскрикнула Оксанка возмущённо.
— Я не для того пришёл сюда злорадствовать, — тихо ответил он.— Расскажите лучше по существу: что говорят?
— Что говорят?.. Говорят выметаться отсюда надо… Неделя у нас есть всего… – Лариса нервно теребила шёлковый платок – тот самый подарок от Владислава.— Сыночек мой любимый… Звоню ему – а там автоответчик: «Абонент недоступен»… Наверное занят чем-то серьёзным… Не мог он меня бросить! Не мог!.. Это ошибка какая-то!.. Вот увидите – приедет скоро всё уладит…
Богдан опустился перед ней на корточки так, чтобы смотреть прямо ей в глаза:
— Владислава нет сейчас рядом. И денег тоже нет никаких больше. Нам самим придётся решать проблему.
Она криво усмехнулась:
— Самим?.. У тебя что ли миллионы под подушкой лежат? Или твоя мастерская вдруг стала золотой жилой? Не смеши меня!.. Тут связи нужны! Юристы серьёзные!.. Я звонила Нестору – обещал помочь ещё вчера!… Теперь трубку не берёт даже!… Все отвернулись!.. Все!
Богдан выпрямился:
— Разберёмся как-нибудь…
Позже вечером он сидел у себя в гараже напротив своего «проекта» – старого «Мустанга» шестьдесят девятого года выпуска: идеально восстановленного до последней детали автомобиля мечты. Когда-то он купил его почти металлоломом пять лет назад; вложил душу туда – каждую свободную минуту и все заработанные сверхурочные деньги ушли туда же…
Это была не просто машина для него – это был символ свободы: он собирался продать её после завершения работы и купить бокс под собственную мастерскую; уйти наконец из-под чужого начальства…
Покупатель уже нашёлся давно: предлагал хорошую цену даже выше ожидаемой…
Проведя ладонью по гладкому крылу машины холодного металлика цвета стекла, Богдан прошептал:
— Ну что ж ты братец мой железный… Видимо судьба у нас другая…
Он достал телефон из кармана и набрал номер:
— Алло? Артём? Ты ещё интересуешься машиной?.. Да-да… Готов продать тебе её… Но есть условие одно: деньги нужны завтра утром наличными… Да-да– уступлю немного за срочность… И ещё кое-что попрошу сделать: оформишь покупку как выкуп долга через третье лицо…
Вернувшись домой поздним вечером, он застал Оксанку заплаканной за столом– она перебирала украшения из старой шкатулки:
— Богданчик… Вот серёжки нашлись золотые мамины ещё… И кольцо вот тут тоже есть… Может если их заложить– хватит хотя бы проценты покрыть?..