Новый дом встречал меня запахом краски, свежей плитки и дешёвого линолеума, несмотря на то что я старалась выбрать материалы подороже и попрактичнее. За спиной глухо захлопнулась дверь, и наступила долгожданная тишина. Та самая, о которой я мечтала всю свою жизнь. Ни криков, ни упрёков вроде «Ярина, убери со стола, Александр сейчас придёт», ни обвинений в том, что я «слишком самостоятельная». Только я, мои любимые кружки из «Икеи» и кот Остап, который с важным видом исследовал балкон.
Мне тридцать. Я наконец-то обзавелась собственным жильём. Не выиграла его в лотерею и не получила в наследство — сама заработала: ипотека, работа до изнеможения и бессонные ночи с нервами на пределе. Но теперь это моё. И пусть штамп в паспорте отсутствует — зато есть квартира. Я сама себе семья и ремонтная бригада.
Телефон зазвонил с такой настойчивостью, что стало ясно — звонит Ганна. Этот рингтон всегда звучал как сигнал тревоги: в детстве — проверка дневника, позже — нравоучения о том, что «время идёт». Сейчас наверняка будет что-то новенькое.
— Да, мам… — выдохнула я устало, глядя в потолок.
— Ярина, привет. Вот подумала… — голос звучал нарочито спокойно: значит, затеяла нечто серьёзное. — У Александра скоро ребёнок появится. Им там тесно стало. Я решила пока пожить у тебя. Ты ведь всё равно одна живёшь… — она сделала паузу так выразительно, будто ожидала аплодисментов.
Я поперхнулась чаем. Остап раздражённо дёрнул хвостом.
— Мам… ты ничего не перепутала? У меня ипотека вообще-то. Квартира маленькая.
— И что? — обиделась она моментально. — Две комнаты же! Ты в одной будешь жить, я во второй устроюсь. Неужели ты хочешь выставить родную мать?
Я промолчала. С самого детства у нас был этот привычный сценарий: она говорит напором стеной, а я съёживаюсь и жду окончания шторма.
— Ты же понимаешь… — продолжила она уже с нажимом в голосе: обвинительный тон был её коронным приёмом. — Александру нужна поддержка! У него семья теперь! Ребёнок! Разве ты против своего племянника?
— Подожди… Племянника? Это же не мой ребёнок… Это твой внук.
— Какая разница?! — отрезала резко. — А ты всё одна сидишь со своим котом… Часики-то тикают! Так нельзя!
Я перевела взгляд на Остапа: он зевнул широко и выразительно поддержал мою точку зрения молчанием.
— Мам… У вас с Александром просторная квартира… Живи там спокойно!
— Да мешаю я им! — почти закричала она в трубку. — Его жена эта… Елена… смотрит на меня так исподлобья! Думает будто я ей соперница какая-то! Представляешь?! А ты ведь моя дочь! Ты должна приютить мать! Или совести у тебя нет совсем?
В груди неприятно кольнуло знакомое чувство: её любимое оружие снова было пущено в ход без промаха – вина как способ давления.
— Мам… мне завтра рано вставать на работу… Давай потом поговорим? – поспешно оборвала разговор я и сбросила вызов.
Это «потом» наступило через два дня – утром субботы. Я только собиралась позавтракать как следует после тяжёлой недели работы, когда кто-то начал стучать в дверь так настойчиво и громко, будто соседи обнаружили пожар.
Открываю – а на пороге стоит Ганна с двумя огромными чемоданами и пакетом из супермаркета; из него торчат её неизменные зелёные тапочки.
— Ну здравствуй же, доченька моя! – улыбнулась она так тепло и уверенно будто мы заранее обо всём договорились заранее.— Помоги-ка мне!
— Мам… Ты серьёзно?.. – слова никак не хотели складываться во фразы от неожиданности.
— Конечно серьёзно! – бодро шагнула внутрь квартиры она и потащила чемодан по ламинату.— Ой как хорошо тут у тебя! Просторно как! Только вот обои какие-то мрачноватые… Надо было посветлее взять…
Я застыла на месте от происходящего: всё это напоминало детство до боли знакомым сценарием – «молчи Ярина», потому что твоего мнения никто не спрашивает по умолчанию…
— Мам… Я против этого,— наконец выдавила я сквозь ком растущего напряжения.— Это мой дом… Моя квартира…
Она остановилась посреди комнаты и медленно повернулась ко мне лицом; взгляд поверх очков был тяжёлым:
Ты вообще головой думаешь?..