— Ты думаешь только о себе, — пробормотал он и отключился.
Прошла неделя, и трагикомедия получила продолжение. В субботу утром я открыла дверь — и снова увидела её: Ганна. Те же чемоданы, но выражение лица стало ещё более драматичным, словно она вышла из сцены дешёвого телесериала.
— Ярина, я решила дать тебе второй шанс, — произнесла она с укором, будто это я предала её. — Всё обдумала. Нам лучше быть вместе.
— Ганна… — выдохнула я устало. — Мы уже говорили об этом.
— Говорили? — глаза её округлились. — Это ты меня выставила за дверь! Родную мать!
— Потому что это МОЯ квартира.
— Квартира… — протянула она с насмешкой. — В кредит! Ты хоть понимаешь, что она тебе не принадлежит? Банк заберёт — и останешься ни с чем! А я тебе семья. Всегда рядом была.
— Рядом? — сорвалось у меня. — Ты всегда была рядом с Александром. А мне максимум доставался окрик или «не мешай брату».
— Не выдумывай! — повысила голос Ганна. — Всё делала ради вас!
— Ради него! — снова указала я в воздухе пальцем. — И сейчас всё ради него. Ты сбежала от невестки и хочешь превратить мою квартиру в приют.
Ганна вспыхнула от злости, глаза налились слезами.
— Завидуешь ты! Всегда завидовала! У Александра семья, ребёнок будет скоро, а ты одна осталась! Стареешь одна!
— Лучше быть одной, чем под твоим постоянным контролем, — проговорила я сквозь жар на щеках.
Она замахала руками:
— Неблагодарная ты! Я ночами не спала, работала без отдыха, одна вас поднимала… А ты вот так?
Я подошла ближе и тихо сказала:
— Ганна… Я больше не хочу чувствовать себя в долгу перед тобой.
Она отшатнулась так резко, будто я ударила её словами по лицу.
— Пожалеешь ещё… Прокляну тот день, когда тебя родила! — выкрикнула она в сердцах.
— Может быть… зря родила действительно… — вырвалось у меня прежде чем успела остановиться.
Повисла такая тишина, что казалось даже соседи за стенкой затаили дыхание у дверей.
Ганна всхлипнула резко и швырнула один из чемоданов о стену:
— Твой холод убивает! Вся в своего отца пошла! — крикнула она напоследок и захлопнула дверь с такой силой, что кружка упала с полки на пол и разбилась вдребезги.
Позже вечером позвонила Елена – моя единственная подруга и по сути – та семья, которую я выбрала сама.
— Ярина, что случилось? У тебя голос как будто тебя избили…
— Мама объявила войну… С чемоданами наперевес и проклятиями впридачу… – усмехнулась я горько.
— Классика жанра… – фыркнула Елена. – Главное – ты выдержала. Не прогнулась под неё. И не вздумай теперь уступать: это вовсе не забота – это манипуляция чистой воды!
— А Александр? Он считает иначе… Думает, что я обязана…
Елена резко перебила:
— Пусть сначала научится жить отдельно от маминой юбки… А тебе пора поставить точку в этой истории!
Я промолчала тогда… Но внутри уже зарождалась мысль: действительно пора заканчивать всё это. Потому что разговор давно перестал быть семейным диалогом – это уже осада моей жизни…
Через пару дней Ганна устроила новый виток давления: мне позвонил какой-то «очень важный» юристский знакомый – оказалось, она уже консультировалась по поводу прописки в моей квартире.
– Послушайте меня внимательно… – начал он через трубку деловым тоном. – Ваша мать утверждает: у неё есть определённые права…
– У неё нет никаких прав на эту квартиру… – спокойно ответила я ему. – Жильё оформлено на меня официально по приватизации; она здесь не зарегистрирована вообще никак. Точка.
– Ну вы бы как-то договорились мирно… – пробормотал он неловко напоследок.
Я рассмеялась коротко – но смех вышел злым и сухим…
Вечером снова раздался звонок от брата. На этот раз его голос звучал обвинительно:
– Ярина! Ты совсем голову потеряла?! Мама плачет каждый день напролёт! Давление скачет постоянно! Сердце болит!.. Ей негде жить!
– Есть где жить… С вами пусть живёт… – ответила я ровным голосом без эмоций.
– Елена против того чтобы мама жила у нас!!! – закричал он в трубку раздражённо.
– Тогда поговори со своей женой сам… – произнесла я спокойно и завершила разговор первой.