Устроившись поудобнее на заднем сиденье ярко-жёлтого такси, Оксана устремила взгляд в окно. За стеклом город тянулся серыми мазками, будто намеренно замедляя движение. Один дом сменял другой, перекрёстки мелькали один за другим — всё словно испытывало её терпение. Женщина крепко сжала ручки своего видавшего виды клетчатого чемоданчика, губы сжались в тонкую линию. Этот чемодан сопровождал её не раз: и к родне ездила с ним, и к сыну наведывалась, и в прошлый раз брала его на тот непростой разговор с невесткой. Теперь он снова был рядом — молчаливый спутник визита, который, как Оксана предчувствовала, обещал быть бурным.
Мысли крутились вокруг одного — не давали покоя. Вот уж удумала эта Виктория! Сначала обвела вокруг пальца её Степана, выманила замуж… И ведь как ловко всё устроила! Тихоня, скромница — глазки опущены долу, слова мягкие. А теперь? Совсем распоясалась: «на шею села — ножки свесила». Сын вкалывает без передышки: берётся за любую подработку, мотается по командировкам, домой возвращается под вечер… А она? Эта дама решила отдохнуть! Не работает вовсе! Просто сидит дома! Как это «устала»? Как это «не может»? Внутри у Оксаны всё бурлило — словно чайник на забытой плите.
Она резко повернулась к окну — будто взглядом могла ускорить движение машины. Такси ползло слишком медленно. По её мнению, водитель мог бы и прибавить ходу: вместо этого он чинно останавливался на каждом светофоре, пропускал пешеходов и терпеливо ждал окончания затора. Женщина несколько раз шумно вздыхала, поёрзывала на месте и нервно поправляла пальто — словно оно мешало ей дышать.
— Долго ещё? — не выдержала она наконец и наклонилась вперёд.
Таксист бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида и спокойно ответил: скоро приедут — минут через пять-десять, как только дорога позволит. Его голос звучал ровно и безучастно. Он не знал о буре эмоций внутри пассажирки. Для него это была обычная поездка: стандартный адрес и пожилая женщина с чемоданом на заднем сиденье. Он сосредоточенно следил за дорогой: поворачивал руль вовремя, плавно тормозил перед светофорами и перестраивался при необходимости… И понятия не имел о грядущем семейном шторме всего в нескольких кварталах отсюда.
Оксана вновь отвернулась к окну. Сердце стучало учащённо — словно перед важной схваткой. Она уже представляла себя у двери квартиры сына; уже видела лицо Виктории; мысленно произносила всё то накопленное за месяцы молчания. Как можно было сидеть без дела? Не думать о будущем семьи? О детях? О чувствах матери мужа?! Она ведь давно мечтала о внуках… А та только отмахивается: «для себя пожить», мол.
Когда машина наконец свернула во двор и остановилась у знакомого подъезда, Оксана облегчённо выдохнула — будто сбросила тяжесть со спины. Расплатившись с водителем коротким кивком благодарности, она вышла из салона с чемоданом наперевес. Холодный воздух бодро ударил в лицо — только подстегнул решимость.
Подъезд был ей знаком до мелочей: она бывала здесь не раз. Проходящие мимо соседи бросали мимолётные взгляды без особого интереса: странная тётка с потрёпанным чемоданом… Да-да, видели такую раньше. В прошлом году приезжала к Степану с Викторией — тогда весь подъезд слышал их разговоры сквозь закрытые двери квартиры сына. Голос гостьи гремел по лестничным пролётам так громко, что потом ещё долго обсуждали сказанное у дворовой лавочки: «гниль», «тунеядка», «заноза»… Кто бы такое забыл?
Не обращая внимания на чужие взгляды или шепот за спиной, Оксана уверенно подошла ко входу в подъезд и нажала кнопку вызова лифта вместо того чтобы идти пешком по лестнице. Пока кабина поднималась вверх этажами, она вновь прокручивала в голове каждую реплику будущего разговора: ни одна мысль не должна быть упущена или забыта после стольких месяцев терпения.
Лифт остановился; двери открылись; женщина шагнула наружу на нужном этаже. В коридоре стояла тишина. Подойдя к двери сына, она поставила чемоданчик рядом на пол и задержалась буквально на мгновение перед тем как взяться за ручку входной двери рукой дрожащей от возбуждения ожидания… Сейчас всё изменится! Сейчас она расставит акценты правильно! Сейчас покажет этой Виктории своё место!
Она нажала кнопку звонка… а потом сразу же полезла за ключами в сумку: квартира ведь когда-то принадлежала ей самой — значит право войти у неё есть.
Виктория жила со Степаном уже третий год как супруги официальные. За это время успела привыкнуть ко всему здесь: дому их общему; соседям доброжелательным; размеренному ритму жизни вдвоём без лишней суеты или громких обещаний наперёд… Её здесь знали почти все жители подъезда: кто-то просто здоровался при встрече лёгким кивком головы; кто-то задерживал шаг ради пары слов о погоде или ценах в ближайшем магазине.
Никто из них никогда не называл Викторию ни тунеядкой ни нахлебницей… Напротив – считали её спокойной женщиной со здравым умом – такой себе тихой опорой семьи без склонности вмешиваться туда где просят не лезть.
И действительно – такой она была всегда: голос повышать считала недопустимым; сцен устраивать – бессмысленным занятием; бегать по лестницам со слезами – постыдным делом… Если возникали трудности – обсуждала их исключительно со Степаном между собой тихо да вдумчиво…