— Ну всё, всё, не плачь, — ласково приговаривала она, прижимая к себе малыша и слегка покачивая его. — Мама скоро вернётся.
Дарына подхватила на руки маленького Никиту, который размазывал слёзы по щекам.
Она всегда тянулась к детям — по-настоящему, всей душой. И именно поэтому отчётливо осознавала, какая это огромная ноша — и нравственная, и материальная. Изо дня в день перед её глазами проходили измученные родители: они приводили малышей к семи утра и забирали только к семи вечера, потому что ипотека сама себя не закроет. Она замечала и другое — недолеченных, с насморком ребят, которые сидели в группе лишь потому, что маме нельзя уйти на больничный.
Такой участи для собственного ребёнка Дарына не желала. Ей хотелось стать матерью, способной позволить себе декрет, а не разрываться между работой и домом.
Телефон в кармане фартука задрожал в третий раз. Мама.
Когда наступил тихий час и дети наконец уснули, Дарына вышла в коридор и набрала номер.
— Ну наконец-то! — в голосе Ганны звучало больше упрёка, чем радости. — Ты не забыла, что первого числа собираемся? Роксолана приедет, Владимир будет.
— Помню, мама, — устало откликнулась Дарына, массируя висок.
— Надеюсь, вы с Василием подготовили мне подарок? И я сейчас не о букете. Дарына, время идёт! Роксолана уже второго внука нянчит, а я как сирота Харьков. Маргарита вчера поинтересовалась: «Что, у твоих проблемы со здоровьем?» Мне неловко, Дарына!
— А мне неловко, что ты обсуждаешь нашу постель с соседками, — её голос стал ледяным. — Мы уже это проходили. Нет денег — нет детей. Это не кукла, которую можно купить и убрать на полку, когда надоест.
— Всё у тебя деньги да деньги! В войну рожали! — вспыхнула Ганна. — Просто твой Василий — хитрый жук. Ему ничего не нужно.
— Василий работает без передышки, чтобы мы от тебя не зависели, — жёстко ответила Дарына. — Мы придём первого. Но если ты опять заведёшь этот разговор…
— Ай, хватит, не поучай мать. Жду вас.
Дарына завершила звонок и прислонилась лбом к прохладной стене. Мама её будто не слышала никогда. Для Ганны дочь оставалась продолжением её самой, инструментом для исполнения желаний. А Дарына видела, как Василий возвращается домой серый от усталости, стиснув зубы. И понимала: они справятся. Но это будет их достижение, а не исполнение материнской прихоти.
Часть 3. Квартира на окраине
Вечер первого мая ничего хорошего не сулил, однако подготовка шла своим чередом. В их небольшой съёмной двухкомнатной квартире царил порядок — тот самый, что бывает у людей без лишнего хлама.
Василий устроился за кухонным столом, разложив блокнот и калькулятор. На ноутбуке светился график платежей.
— Смотри, — он кивнул на цифры. — Родители перевели ещё тридцать тысяч. Сергей с Николаем принесли конверт — там пятнадцать. Ирина добавила десять. Мы почти добрались до нужной суммы. Если премию выплатят полностью, через месяц можно идти в банк.
Дарына обняла мужа за плечи и прижалась к его жёстким волосам, пахнущим строительной пылью и шампунем.
— Ты у меня герой, Вась.
— Никакой я не герой. Просто хочу свой угол. Свой, Дарын. Где никто не будет указывать.
Он ненадолго замолчал, глядя в пустоту.
— Знаешь, что особенно обидно? Парни с работы, сами по уши в кредитах, скидываются. Мои родители последние сбережения отдают. А твоя мама… Она ведь не бедствует. Пенсия у неё приличная, отец тебе, по её словам, ничего не оставил… И при этом она требует внуков, содержание которых стоит как крыло самолёта.
— Вась, не начинай, — тихо попросила Дарына. — Ты же её знаешь. Она считает, что выполнила свой долг, вырастив меня. А теперь я должна расплачиваться — вниманием и внуками.
— С вниманием я не спорю. Но внуки — это совсем другое.
Василий захлопнул блокнот. Он долго старался быть примерным зятем: ремонтировал краны, возил на дачу, терпел насмешки про «простого работягу». Но жизненная арифметика была беспощадной. В графе «помощь от тёщи» красовался жирный ноль, зато в строке «требования» наблюдался явный перебор.
— Ладно, — он поднялся. — Поехали. Отбудем этот праздник. Но предупреждаю: если она снова начнёт унижать меня при всех, я молчать не стану.
— Я рядом, — Дарына крепко сжала его ладонь. Они стали командой. Не просто семьёй, а маленьким отрядом, которому приходилось держать оборону.
Часть 4.