Ярослав смачивал пальцы и уже в третий раз пересчитывал купюры. С деньгами его не обманули — сумма сошлась до копейки, вот только удовлетворения он пока не чувствовал.
Настоящий вкус победы, по его мнению, появится позже: когда бывшая жена позвонит, захлёбываясь слезами, и станет просить помощи. Он даже мысленно услышал её жалобный, дрожащий голос: «Ярослав, я больше так не могу, забери меня отсюда». И тогда он холодно ответит: «Раньше надо было думать, дорогая».
Ярослав и представить не мог, что всего через пару месяцев окажется на лестничной площадке их бывшей квартиры и будет задыхаться от ярости. Что из-за двери потянет ароматом копчёностей и лимонной свежестью. Что Галина выйдет из лифта — спокойная, с аккуратной новой стрижкой и пакетом дорогого кофе — и с усмешкой поинтересуется: «Ты чего здесь? Лампочку вернуть решил?»
Но это случится позже. А пока он набирал её номер, предвкушая свой триумф.
Галина стояла посреди кухни и смотрела на светлый прямоугольник на бежевых обоях — там ещё вчера висела микроволновка. Пятно выглядело как отпечаток прежней жизни, внезапно исчезнувшей.
Печь Ярослав унёс демонстративно.
— Мне теперь разогревать будет нечего, я же холостяк, — сказал он, наматывая шнур на руку. — А ты себе новую купишь, ты у нас женщина при должности, с зарплатой.
Тогда Галина ничего не ответила. Её охватила не столько обида, сколько отвращение. Двадцать лет брака удивительно быстро превратились в коробки из-под обуви и старые чемоданы.
Ярослав делил нажитое с педантичностью рыночного менялы: пересчитал чайные ложки, забрал ровно половину комплектов постельного белья — выбрал те, что поновее, сатиновые, а ей оставил выцветшую бязь. Даже энергосберегающую лампочку в коридоре выкрутил.
— Она, между прочим, денег стоит, — пробормотал он, убирая её в карман куртки. — Я её ещё позапрошлой осенью по акции взял. Чек сохранил.
Галина лишь кивнула. Пусть уносит. Пусть давится своими лампочками — лишь бы исчез из её жизни вместе с бесконечными жалобами на перерасход воды и дорогой стиральный порошок.
Ей казалось, что худшее уже позади. Развод оформлен, дети взрослые, живут отдельно, двухкомнатная квартира в спальном районе осталась в долевой собственности.
Однако, как выяснилось, для Ярослава это было только начало.
Телефон зазвонил в субботу утром, когда Галина собиралась на рынок. Она заранее радовалась мысли, что купит себе хороший кусок говядины. Не по скидке, не «суповой набор», а настоящую вырезку — ту самую, которую Ярослав всегда называл неоправданной роскошью.
— Ну что, бывшая супруга, — в трубке звучал приторно-мягкий голос, от которого у неё неприятно сжалось внутри. — Поздравляю с новосельем.
— С каким новосельем? Я никуда не переезжаю.
— Ты — нет. А вот соседи у тебя будут новые. Свою долю я продал.
Галина медленно опустилась на пуфик в прихожей — ноги вдруг стали ватными.
— Кому? Ты же обещал, что я её выкуплю… Я собиралась кредит оформлять…
— Мне некогда ждать твой кредит, — перебил Ярослав.
— И цену ты предлагала смешную. А тут люди серьёзные, с наличными гривнами. Сделку уже зарегистрировали, документы поданы куда надо. Так что встречай, Галина. Парень там боевой, с характером. Из тех, кто своё не упустит. Я ему сразу сказал: бывшая жена у меня со странностями, но ты её быстро приструнишь. Он, кстати, срок мотал, так что всё тебе по понятиям объяснит.
Ярослав рассмеялся и отключился.
Галина осталась сидеть в тишине, глядя на своё отражение в зеркале. Пятьдесят два года. Главный бухгалтер в небольшой фирме. Она любит порядок, тишину и когда полотенца в ванной висят идеально ровно. И вот теперь к ней собирается подселиться «боевой парень», который займёт соседнюю комнату.
Вечером приехала сестра Полина — женщина решительная, старший кладовщик на складе, умеющая так выразиться, что грузчики терялись.
— Вот же подлец, — подвела она итог, выслушав рассказ. — Ничего, Галина, справимся. Замки поменяем. Поставим хороший врезной — чтобы ни одна собака не вскрыла.
— Полина, он собственник, — тихо сказала Галина.