— Полина, он совладелец, — негромко произнесла Галина.
— У него есть законное право жить здесь. Или сдавать свою часть. Или вовсе продать её. Ярослав оформил всё по правилам, хоть и поступил некрасиво. Он присылал мне уведомление о выкупе по преимущественному праву, а я тянула время, надеялась, что он передумает…
— И кому он продал?
— Понятия не имею. Ярослав сказал — какой-то с судимостью.
Полина заметно побледнела.
— Так, собирай золото. Шубу тоже неси. Мелкую технику я заберу к себе. Оставим разве что старенький телевизор на кухне. И все наличные сюда давай. Ещё не хватало, чтобы тебя обчистили.
Они складывали вещи так, будто готовились к срочному отъезду. Галина заворачивала свои небогатые украшения в платок, пальцы дрожали. Ей казалось, что жизнь, которую она так старательно, буквально по кирпичику, восстанавливала после развода, вот-вот рассыплется окончательно.
— Может, продать всё к чёрту? — не выдержала Полина. — Разменять на какую-нибудь комнату?
— Это квартира моих родителей, — упрямо возразила Галина. — Я здесь выросла. Знаю каждый угол. Почему я должна уходить из-за прихоти этого… скупердяя?
— Потому что жизнь важнее стен, — жёстко ответила сестра. — Ладно, посмотрим, кто там у тебя объявится. Если что — сразу звони, я ребят со склада пришлю, быстро объяснят ему, как себя вести.
Новый совладелец появился во вторник.
Галина весь день провела в тревожном ожидании. В воображении рисовались грязные тюки, запах алкоголя, громкая блатная музыка и наглые взгляды. На всякий случай она купила перцовый баллончик и спрятала его в карман халата.
Звонок раздался ровно в семь вечера. Перекрестившись, Галина сжала баллончик и направилась к двери.
На пороге стоял… шкаф.
Настоящий платяной шкаф — только в кожаной куртке. Огромный мужчина с наголо выбритой головой и шрамом через бровь. В руках у него, к изумлению Галины, была не клетчатая сумка, а аккуратный спортивный кофр. И коробка с тортом.
— Добрый вечер, — прогремел он басом, от которого, казалось, дрогнули стены. — Галина?
— Д-да, — едва выговорила она.
— Олег. Будем знакомы. Я теперь совладелец этой квартиры. Можно войти?
Он переступил порог, и прихожая сразу показалась тесной. Галина прижалась к стене, ожидая, что он пройдёт в обуви по чистому ламинату, сплюнет на пол и потребует водки.
Но Олег аккуратно поставил сумку, стянул огромные ботинки сорок шестого размера, достал из пакета новые тапочки — ещё с биркой — и обулся.
— У вас очень чисто, — одобрительно заметил он, оглядываясь. — Порядок люблю. Ярослав говорил, что тут нужен ремонт, но, по-моему, и так вполне уютно.
Он прошёл на кухню, достал из несессера своё мыло, тщательно вымыл руки, вытер их собственным полотенцем и повернулся к хозяйке, всё ещё стоявшей в растерянности.
— Я, Галина, человек спокойный. Работаю в охране торгового центра — сутки через трое. Дома бываю редко. Компании не собираю, шум не люблю. Вот, к чаю принёс — для знакомства.
Он протянул коробку с дорогими пирожными. Галина машинально приняла её. Баллончик в кармане вдруг показался нелепым и тяжёлым.
— А Ярослав говорил… — начала она и замолчала.
— Что именно говорил Ярослав? — Олег чуть прищурился, шрам над бровью дрогнул.
— Что вы… что у вас была судимость.
Великан усмехнулся. Улыбка оказалась неожиданно тёплой, хоть и немного перекошенной.
— Была. В молодости, по глупости. Давно уже всё закрыто. А Ярослав продал мне долю подозрительно дёшево. Уверял, что жить здесь невозможно: соседка, мол, скандальная, истеричная, покоя не даст. Просил только не распространяться, что уступил ниже рынка. Очень торопился.
Галина растерянно моргнула. Скандальная? Она?
— Чаю выпьете? — вдруг предложила она.
— Выпью, — кивнул Олег. — У меня свой, с чабрецом. Угощу, если не возражаете.
Прошёл месяц. И вопреки обещаниям Ярослава превратить её жизнь в ад, всё неожиданно стало складываться гораздо лучше: Олег оказался идеальным соседом.