Олег оказался соседом, о каком можно только мечтать. Он не просто поддерживал порядок — он выстраивал его с почти армейской точностью. Кран в ванной, который капал уже полгода — Ярослав уверял, что прокладки сейчас дорогие и «ещё послужит» — был отремонтирован уже на следующий день. Лампочка в коридоре снова зажглась: яркая, светодиодная, купленная им за собственные деньги.
Но самым неожиданным открытием для Галины стала кухня.
Олег обожал готовить — и делал это по-настоящему искусно. Никаких полуфабрикатов и замороженных пельменей. На рынок он ходил сам, выбирал говядину так уверенно, что продавцы одобрительно переглядывались. Зелень приносил свежую, пышными пучками, а не жалкими веточками.
— Галина Павловна, вы не возражаете, если поставлю казан? — спрашивал он. — Плов задумал. Настоящий, звенигородка.
Аромат жареного лука, зиры и барбариса быстро наполнял квартиру, вытесняя из неё застоявшийся запах одиночества.
— Попробуйте, — он ставил перед ней тарелку с рассыпчатым золотистым рисом и нежной бараниной. — В одиночку есть — половина вкуса пропадает.
Сначала Галина смущалась, отнекивалась, но устоять было трудно. В благодарность она пекла кексы или готовила творожные запеканки. Вечерами они устраивались на кухне, заваривали чай с чабрецом и разговаривали — впервые за долгие годы Галина общалась просто так, без скрытого напряжения и необходимости что-то доказывать.
Выяснилось, что Олег много лет прослужил на флоте, затем ездил на Север вахтовым методом, а теперь решил осесть — захотел тишины и стабильности. Семейная жизнь не сложилась: жена ушла, пока он был в рейсе.
— А ваш бывший, — как-то заметил Олег, нарезая толстыми ломтями буженину собственного приготовления, — человек мелочный. Когда ключи передавал, даже брелок снял. Пластмассовый, копеечный. Сказал: «На память». А сам глаза прячет, будто нашкодивший кот. Я ему деньги за долю сразу выложил, так он их три раза пересчитал, ещё и пальцы облизывал. Неприятное зрелище.
— Он всегда таким был, — тихо ответила Галина. — Экономил на всём. За двадцать лет мы ни разу нормально в отпуск не съездили — всё откладывали «на потом». Вот и дождались… Теперь всё иначе.
— Вижу, — кивнул Олег. — Ничего. В жизни всё уравновешивается. Рано или поздно каждый получает своё.
Ярослав объявился спустя два месяца.
Он явно рассчитывал на триумф. Воображал Галину заплаканной, измученной, умоляющей его вмешаться и избавить от «уголовника». Возможно, уже продумывал, как великодушно предложит выкупить долю обратно — разумеется, по более высокой цене, с надбавкой за «моральный ущерб».
В дверь он позвонил долго и настойчиво.
Галина была на работе. У Олега как раз выдался выходной. Он открыл, держа в руке половник — на плите томилась солянка.
— О, — растерялся Ярослав. Он ожидал увидеть хаос, но из квартиры тянуло ароматом копчёностей и лимона, а в прихожей лежал новый мягкий коврик. — А Галинка где?
— Галина Павловна на работе, — спокойно ответил Олег, не отступая от порога. Его широкая фигура полностью заслоняла проход. — А вы по какому поводу?
— Я? Да так, проверить! — Ярослав попытался протиснуться внутрь, но упёрся в твёрдую грудь соседа. — Я тут прописан был! Имею право… То есть хотел узнать, как вы тут устроились. Небось, жалуется она на вас? Характер у неё непростой.
Олег неторопливо вытер половник полотенцем.
— Ярослав, — произнёс он тихо и подчеркнуто вежливо. — Сделку вы заключили? Заключили. Деньги получили? Получили. Теперь квартира — территория моя и Галины Павловны. И никаких жалоб я не слышал. Прекрасная женщина. Заботливая, хозяйственная. А вот ваш визит, боюсь, лишний.
— Это ещё почему лишний? — Ярослав начал заметно нервничать. Он увидел на вешалке мужскую куртку рядом с плащом Галины, а на обувной полке — вместо его старых забытых тапок — аккуратные кожаные шлёпанцы.
— Потому что, — спокойно продолжил Олег, — когда вы продавали мне долю, вы поливали Галину Павловну грязью. Рассказывали, будто здесь сплошной ад, лишь бы цену сбить.
А тут — благодать.