— Ты вообще в курсе, что происходит с твоей дочкой?! — Оксана бросила сумку на пол, и застёжка громко ударилась о линолеум. — Или тебе, как обычно, всё равно?
Я оторвал взгляд от квитанций за свет. В нашей съёмной двушке на окраине Лысянки электричество тянуло из бюджета последние копейки.
— Что случилось?
— Что случилось?! — передразнила она меня с язвиной усмешкой. — Полина уже второй месяц носит одни и те же джинсы! Подружки шепчутся у неё за спиной. А ты сидишь тут со своими бумажками, будто это важнее её жизни!
— Завтра встреча с заказчиком. Проект склада в Виннице. Если утвердят — куплю ей хоть десяток новых.
— Опять это «если»! — Оксана нервно заходила по комнате, каблуки стучали по полу. — Ты этими «если» кормишь нас уже три года! С тех пор как мы ушли из квартиры твоих родителей.
Я незаметно сжал кулаки под столом.
— Это ведь ты хотела съехать. Говорила, что не можешь больше выносить мою мать.
— И правильно делала! — она резко обернулась ко мне, глаза сверкали. — Только я думала, что выйду замуж за архитектора, а не за вечного неудачника с блокнотом вместо работы!
Между нами повисло напряжённое молчание. Из-за стены доносился звук телевизора у соседей — смех из какого-то шоу.
— Полина дома? — спросил я почти шёпотом.
— У твоей матери снова. Потому что здесь кроме макарон с тушёнкой есть нечего.
— Завтра получу аванс за чертежи для Павла. Закуплюсь продуктами.
Оксана усмехнулась холодно и отстранённо.
— Знаешь, Михайло, мне тут предложили работу в салоне красоты в Виннице. Новое место, престижные клиенты. Зарплата втрое выше того, что я получаю сейчас в нашем парикмахерском.
— И?
— Думаю согласиться. — Голос её звучал спокойно, слишком ровно. — Только там график ненормированный: домой смогу приезжать раз в неделю максимум.
— То есть ты оставляешь меня с Полиной?
— Я просто пытаюсь выжить! — голос сорвался на крик. — Хочу дать дочери хоть какую-то возможность! А ты… ты ни как отец не справляешься, ни как муж… ни как мужчина вообще!
Она схватила сумку и вышла прочь, хлопнув дверью так громко, что дрогнули стёкла в раме. Я остался сидеть на кухне перед счетами: цифры расплывались перед глазами.
***
Через неделю Оксана устроилась в салон красоты. Его владелец Александр лично приехал за ней на чёрном внедорожнике: у него были три салона и автомойка под управлением. Я наблюдал из окна: она садилась к нему в машину и смеялась над чем-то сказанным им вполголоса.
— Папа, а почему мама больше не ночует дома? — спросила Полина во время ужина.
Ей было одиннадцать лет; она смотрела внимательно и серьёзно – будто знала больше того, о чём спрашивала вслух.
— У неё новая работа теперь… много забот там…
— Понятно… — Она ковыряла вилкой картошку без особого аппетита. — Папа… можно я к бабушке поеду на выходные?
— Но ты же только вчера оттуда вернулась…
— Ну и что? Всё равно тебе некогда… Ты всё время занят своими чертежами…
Эти слова ударили сильнее любого упрёка.
— Полина…
— Всё нормально… я привыкла…
Она поднялась из-за стола и ушла к себе в комнату; спустя секунду щёлкнул замок двери.
***
Прошёл месяц прежде чем Оксана приехала забрать вещи. Она выглядела иначе: новая причёска, дорогая куртка и незнакомый аромат духов окутывали её словно броня новой жизни.
— Я снимаю жильё в Виннице,— сказала она спокойно, укладывая платья в чемодан.— Полина может переехать ко мне: рядом хорошая школа, бассейн есть и танцы недалеко…
— Она не хочет туда ехать…
Оксана резко повернулась ко мне:
— Потому что ты её против меня настраиваешь!
— Да я вообще об этом с ней не говорил!
Она захлопнула крышку чемодана со злостью:
— Знаешь, что она мне сказала вчера? Что папа добрый… но слабый… Что тебя никто всерьёз не воспринимает… Даже твоя мать тобой командует…
Я покачал головой:
— Это неправда…
Оксана подошла ближе; от неё пахло чужим одеколоном – резким и непривычным для меня запахом новой реальности:
– Это правда… И ты сам это знаешь… Полина чувствует всё это… Дети всегда чувствуют больше нас…
Она ушла молча – оставив шкаф наполовину пустым…