Я наткнулся на дневник случайно. Искал зарядку для телефона в комнате Полины — и заметил тетрадь, выглядывающую из-под подушки. Розовая, с единорогами на обложке.
Я понимал, что не имею права её открывать. Знал, что это неправильно.
Но всё же открыл.
«23 октября. Сегодня мама снова долго болтала по телефону с каким-то Александром. Смеялась громко, как раньше никогда не смеялась. Папа сидел на кухне и делал вид, будто ничего не слышит. Мне его так жаль.»
«5 ноября. Мама подарила мне новый телефон. Классный — все в школе завидуют! Но я ничего не сказала папе. Он расстроится, что сам не может купить такой. Не хочу снова видеть в его глазах ту грусть.»
«18 ноября. Мама назвала папу неудачником. Я ударила её по руке… Первый раз в жизни. Она была в шоке — и я тоже. Но он ведь не такой… Просто устал, наверное.»
Я продолжал читать, и с каждым абзацем внутри всё сильнее сжималось.
«2 декабря. Папа всю ночь работал над каким-то проектом и совсем не спал. Утром я нашла его за столом — он заснул прямо там. Я накрыла его пледом… Он проснулся и сказал: «Спасибо тебе, солнышко». У меня аж нос защипало.»
«10 декабря. Мама предложила переехать в Винницу — к ней и этому Александру… Говорит, там будет лучше для меня. Но я не хочу туда ехать! Папе будет очень плохо без меня… И мне без него тоже.»
«15 декабря. Я соврала маме, будто папа настраивает меня против неё… Чтобы она отстала от меня с этим переездом… Но это неправда! Он никогда про неё плохо не говорит… Даже когда я спрашиваю про неё — просто гладит меня по голове и молчит.»
Я закрыл тетрадь — руки дрожали.
***
Оксана появилась вечером воскресенья, когда Полина ушла к подруге ночевать. С порога начала:
— Мне надоело всё это дерьмо, Михайло! Я подаю на развод! И забираю дочь!
— Она не хочет жить с тобой.
— Она ребёнок! Ей невдомёк ещё, что для неё лучше!
— Ошибаешься.
Оксана прищурилась:
— Что ты сказал?
Я достал из стола дневник и протянул ей:
— Прочитай сама… Это то, что она действительно чувствует внутри — а не то, что говорит тебе из страха или жалости.
Она взяла тетрадь настороженно и раскрыла её наугад… Я наблюдал за тем, как выражение лица сменяется: сначала раздражение сменилось удивлением… потом пришло что-то похожее на боль.
Она читала долго молча… А я стоял у окна и смотрел во двор: там подростки гоняли мяч под фонарём.
— Ты… — голос у неё осип от напряжения — Ты заставил её всё это написать?
— Господи боже… Оксана… Ты серьёзно сейчас?
— Ты специально всё устроил так? Чтобы выставить меня плохой матерью?!
— Послушай себя внимательно! — Я повернулся к ней лицом: — Ты обвиняешь меня в том, что твоя дочь любит своего отца? Что она видит правду? Кто рядом с ней по-настоящему?
— Я работаю! Зарабатываю деньги!
— А сама спишь с владельцем салона красоты… И прикрываешься работой…
Её лицо побледнело до белизны:
— Откуда ты…
— На твоей куртке остался его одеколон после последнего приезда сюда… И ты же сама прочитала про Александра в дневнике своей дочери…
Она опустилась на стул прямо с тетрадкой в руках.
Повисла тишина… Минуты две слышно было только тиканье дешёвых китайских часов со стены – они всегда спешили минут на пять…
Наконец Оксана заговорила тихо:
— Я думала… правда думала – делаю для неё лучше… Что если у неё будут деньги – значит ей будет хорошо… Что если я куплю ей то же самое, что есть у других – значит я хорошая мать…
— Ей нужны вовсе не вещи… Ей нужны мы оба – но настоящие мы…
Она подняла глаза – покрасневшие от слёз:
— А если уже поздно?.. Если нельзя вернуть назад?..
— Может быть… Но попробовать стоит хотя бы начать говорить честно – сначала с Полиной… Потом друг с другом…
Она кивнула едва заметно:
— А если уже ничего нельзя исправить?..
Я пожал плечами:
— Тогда уже нельзя… Но шанс есть всегда…
***
В замке щёлкнул ключ – дверь открылась: Полина вошла внутрь и стряхнула снег с куртки.
— Ого!.. Мама?.. — Она остановилась посреди комнаты и посмотрела сначала на Оксану, потом на меня: — Что-то случилось?
Мы переглянулись молча… В глазах Оксаны мелькнул вопрос – вместе со страхом…
Я утвердительно кивнул ей навстречу.
Оксана позвала мягко:
— Полинко… иди сюда ко мне, солнышко… Нам нужно поговорить всем вместе…