Дочь подошла неспешно, сняла с плеч рюкзак и опустилась между нами.
— Разговор серьёзный? — осторожно поинтересовалась она.
— Да, — подтвердил я.
Оксана протянула руку и взяла Полину за ладонь. Затем перевела взгляд на меня — долгий, тяжёлый, наполненный чем-то невыразимым.
— Я была неправа, — произнесла она. — Во многом.
Полина молчала, но её пальцы крепко сжали мамину руку.
Я смотрел на них обеих: на женщину, которая когда-то была моей женой, и на дочь, взрослеющую слишком стремительно. И понимал — впереди будет непросто.
Но мы начнём говорить. Наконец-то начнём разговаривать по-настоящему.
Может быть, этого хватит. А может и нет.
Я не знал. Никто из нас не знал наверняка.
Часы на стене отсчитывали минуты, спеша вперёд на пять минут — в то самое будущее, которого мы одновременно ждали и боялись втроём.
***
Полина переводила взгляд с меня на Оксану. В её глазах отражалась настороженность — как у зверька, готового в любой момент скрыться в укрытии.
— Полин… — начала Оксана дрожащим голосом. — Я хочу, чтобы ты знала: я никогда не хотела причинить тебе боль. Ни разу не хотела этого.
— Мам, всё нормально… — дочь попыталась освободить ладонь, но Оксана продолжала держать её крепко.
— Нет… это совсем не нормально. — Она глубоко вдохнула. — Я слишком много времени проводила вне дома… слишком мало рядом с тобой. И ещё… я встречаюсь с человеком. С Александром… моим начальником.
Воцарилась тишина. Полина застыла на месте.
— Я знаю об этом… — наконец прошептала она едва слышно.
Оксана вздрогнула от неожиданности.
— Знаю уже давно… с ноября примерно… Ты тогда оставила телефон на кухне во время визита. Пришло сообщение от него… Я случайно увидела его на экране…
Оксана побледнела заметно сильнее.
— И ты ничего не сказала?
— А что было бы сказать? — пожала плечами дочь; но по напряжённым плечам было видно: ей нелегко даётся спокойствие. — Ты ведь уже всё решила сама… Зачем устраивать сцену?
— Полина…
— Мам… правда… всё в порядке теперь. — Голос стал твёрже прежнего. — Ты имеешь право быть счастливой… Папа тоже имеет это право… Просто вы стали разными людьми…
Я больше не смог молчать:
— Солнышко… тебе не следовало проходить через это одной…
Она повернулась ко мне лицом; и сквозь подростковую решимость я вдруг увидел ту самую девочку из прошлого – ту самую малышку из сказок перед сном…
— Папа… я уже взрослая… Я понимаю: люди расстаются… У половины моего класса родители живут порознь…
— Одно дело понимать разумом… другое – проживать это сердцем…
Полина прикусила губу; видно было – внутри неё шла борьба сильнее всяких слов. А потом что-то оборвалось…
— Я просто устала выбирать! — выкрикнула она сквозь слёзы. — Не хочу делать вид будто люблю тебя больше! Не хочу предавать тебя только потому что соглашусь остаться у мамы! Почему вообще я должна выбирать?!
Оксана обняла её крепко-крепко; прижала к себе так бережно и нежно…
Плечи дочери дрожали мелкой дрожью под мамиными руками…
— Не должна… ни за что не должна выбирать… никогда, Полинка моя…
Я придвинулся ближе и заключил их обеих в объятия. Мы сидели так втроём – тесно прижавшись друг к другу; а слёзы дочери пропитывали мою рубашку насквозь…
— Мы всё испортили? Правда ведь?.. Михайло?.. — прошептала Оксана едва слышно поверх головы нашей дочери…
Я посмотрел ей прямо в глаза:
— Ещё не всё потеряно… Не до конца…
***
Поздней ночью, когда Полина наконец уснула безмятежным сном, мы с Оксаной остались вдвоём на кухне. Она заварила чай – впервые за долгое время мы просто сидели рядом без лишних слов…
— Раньше мне казалось: ты слабый человек… правда казалось так… Что ты неспособен бороться за семью или обеспечить нас как следует…
— Может быть, ты была права…
Она подняла глаза от чашки:
— Нет… Ты остался рядом тогда – когда я ушла от вас обоих… Ты был каждый день рядом с ней: макароны варил ей сам, тушёнку грел вечером в съёмной квартире – но был рядом всегда…
— Она моя дочь… Как могло быть иначе?
Оксана горько усмехнулась:
— Поверь мне – очень многие отцы исчезают без следа после развода… Александр вот тоже отец двоих детей от первого брака – видится раз-два в год максимум… Переводит алименты и считает себя хорошим родителем…