— Чего он добивался? — Орися побледнела.
— Кричал, что ты забрала у него детей, грозился судом, — Ярина протянула визитку. — Это контакты адвоката по семейным вопросам. Очень советую обратиться. И еще — стоит подать заявление на охранный ордер. Владислав начинает представлять угрозу.
На следующий день в детский центр позвонила Лилия. Голос свекрови звучал непривычно мягко:
— Орисю, как вы там? Как детки?
— Все в порядке, Лилия, — настороженно ответила Орися.
— Послушай, — вздохнула свекровь, — я понимаю, почему ты ушла. Владислав не всегда… вел себя должным образом. Но он отец, и дети нуждаются в нем.
— Я не препятствую Владиславу общаться с детьми, — уверенно произнесла Орися. — Но только через суд. Пусть подает заявление о порядке общения с детьми.
— Ты разрушила семью! — вдруг вспыхнула свекровь. — А теперь еще и условия диктуешь? Эгоистка! Как ты можешь лишать детей отца?
Орися молча завершила разговор. Она и раньше подозревала: яблоко от яблони недалеко падает.
Спустя месяц после ухода она подала документы на развод и алименты. Получив судебную повестку, Владислав окончательно вышел из себя. Он дожидался бывшей жены у входа в детский центр, выкрикивал угрозы и обвинения.
— Я их отец! — бушевал Владислав. — Имею полное право видеть своих детей когда захочу!
— У тебя есть права, — спокойно отвечала Орися. — Но есть и обязанности. Суд определит порядок общения с детьми.
— Ты никуда от меня не денешься! — кричал Владислав сквозь злость и слюну. — Без меня ты никто! Жалкая курица с двумя обузами!
— Вот тут ты ошибаешься, — впервые за долгое время Орися улыбнулась прямо ему в лицо. — Я уже давно не та запуганная женщина, которой ты помыкал. И назад к тебе я не вернусь никогда.
С этими словами она повернулась и пошла прочь, чувствуя внутреннюю силу с каждым шагом.
Через три месяца состоялось судебное заседание. Владислав пришел вместе с матерью и юристом, уверенный в своей победе. Однако после заслушивания обеих сторон и изучения психологического заключения суд постановил оставить детей с матерью. Отцу разрешили видеться с ними два часа в неделю под наблюдением соцработника и обязали выплачивать алименты.
— Ты еще пожалеешь об этом! — прошипел Владислав мимо бывшей жены в коридоре суда.
— Уже жалею… о том, что не ушла раньше, — спокойно ответила Орися.
Прошло полгода. Женщина смогла арендовать небольшую квартиру и продолжала трудиться в детском центре. Кристина пошла в садик, а Никита заметно повзрослел и стал более самостоятельным мальчиком. Владислав иногда приходил на встречи с детьми, но нередко отменял их без предупреждения. Постепенно он начал осознавать: семью он действительно потерял.
Однажды вечером Орися уложила малышей спать и устроилась у окна с чашкой чая в руках. Она листала фотографии на телефоне: старые вперемешку с новыми снимками жизни без него… На прежних фото она видела усталую женщину со сломанной осанкой и потухшим взглядом; на новых же отражалась другая: уверенная в себе мама со светящимися глазами и искренней улыбкой.
«Не существует тупиковых ситуаций», – подумала она про себя глядя на спящих детей рядом.— Главное – не позволить никому загнать себя в угол страха или зависимости… Если рядом человек тебя не ценит – уходи без сожалений… Жизнь слишком коротка для тех, кто тебя разрушает…
Теперь Орися больше не боялась будущего: она знала точно – ее место там, где царят любовь и уважение… А если такого места пока нет – его всегда можно создать самой…