Оксана внимательно вглядывалась в его лицо — то самое, которое еще недавно казалось ей искренним и открытым.
Теперь же оно воспринималось как чужое, с налетом самодовольства и оправданий. Вместо вспышки злости внутри разлилось холодное, почти ледяное спокойствие.
— Ты нашёл, куда я их переложила, — спокойно произнесла она.
— Ну да, — с усмешкой ответил Владислав. — Искал одеяло, ты ведь ночью всё на себя утягиваешь. И наткнулся. Это судьба, Оксана! Деньги не должны лежать без дела. Они должны приносить радость семье.
— Радость семье… — тихо повторила она. — А ты спустил двести тысяч гривен, которые я откладывала на экстренный случай, на приставку и пиво с друзьями. На мальчишник в моей квартире — той самой, которую я сама купила.
— В нашей квартире, — недовольно поправил Владислав.
— Вам пора по домам, — сухо обратилась Оксана к троим мужчинам. — Вечеринка окончена.
— Что? Подожди… — начал было Антон.
— Поднялись и вышли. Немедленно, — её голос не допускал возражений. В нём прозвучало что-то такое, что заставило Богдана и Клима неспешно подняться с дивана. Владислав остался стоять с контроллером в руке.
— Оксана, ты ведёшь себя некрасиво. Извинись перед моими друзьями, — уверенно заявил он.
— Ты присвоил мои деньги без спроса, — отчеканила она взглядом прямо в глаза. — Обокрал меня у меня же дома за три дня до свадьбы. Свадьбы не будет.
Владислав побагровел от возмущения:
— Что значит «обокрал»? Я твой будущий муж! У нас всё общее! Квартира твоя – значит наша! Приставка моя – тоже наша! Деньги твои – наши! Ты вообще понимаешь основы семейной жизни? Или совсем свихнулась со своей независимостью?
— На выход, — указала она на дверь. — Забери свою «общую» приставку и катись отсюда вместе со своими приятелями.
— Да пошла ты к чёрту! — взорвался он окончательно. — Я тут живу! Я здесь зарегистрирован!
— Нет уж. У тебя временная регистрация всего на месяц и даже штампа в паспорте нет. Она заканчивается тридцатого октября. Так что юридически ты никто здесь. А по-человечески – вор и нахлебник. Уходи.
Владислав тяжело дышал от злости; его товарищи переминались у выхода с явным смущением.
— Хорошо… ладно… Оксана… Сейчас ты просто злишься… Я пока к родителям поеду… Ты остынешь – поймёшь всё сама… Но перед моими друзьями тебе всё равно придётся извиниться…
Он наклонился к приставке намереваясь её отключить.
— Не надо трогать её,— неожиданно сказала Оксана ровным тоном.— Передумала: она куплена на мои средства. Забирай только свои вещи и чемоданы.
Он выпрямился и посмотрел на неё с ненавистью в глазах; молча направился в спальню.
Из-за двери доносились звуки хлопающих створок шкафа и вещей, сбрасываемых с полок впопыхах.
Минут через десять он вышел из комнаты волоча два чемодана и коробку с компьютером под мышкой.
Проходя мимо неё сказал:
— Ещё пожалеешь об этом… Тридцать два года… ипотека… одна… Мать твоя права была: доигралась ты со своей самостоятельностью… Купи себе хоть кошку – чтобы не так одиноко было…
— Прошу не касаться моей матери в разговорах,— холодно отрезала женщина.— Ключи оставь на тумбочке у входа.
Он бросил связку ключей прямо на пол; металл громко ударился о паркетный пол гостиной прежде чем он захлопнул за собой дверь вслед за молча вышедшими друзьями.
Оксана закрыла все замки один за другим; затем медленно опустилась спиной к двери вниз по стене до пола…
Слёз не было – только пустой взгляд вдаль сквозь темноту прихожей; она сидела прямо на холодном паркете в пальто…
Тишина после ухода Владислава казалась оглушительной…
Спустя несколько минут женщина поднялась; сняла пальто; натянула резиновые перчатки…
Она собрала банки из-под напитков, пластиковые стаканы, пепельницу и остатки еды – всё отправилось прямиком в мусорный пакет…