Она тщательно отмыла все поверхности с хлоркой, пропылесосила ковер и диван, а затем открыла окна, впустив в квартиру прохладный октябрьский воздух, несмотря на пронизывающий ветер.
На уборку ушло несколько часов. Когда она закончила, часы показывали почти час ночи. Оксана подошла к черной игровой приставке, всё ещё подключенной к телевизору, и аккуратно отсоединила провода.
Рядом на полу лежала коробка. Она бережно сложила внутрь приставку, контроллеры и диски.
Утром планировала отнести всё это в комиссионку — выручить хоть немного.
С началом нового дня первым делом она набрала номер Людмилы.
— Мама, свадьбы не будет.
Повисла долгая пауза. Затем раздался поток возмущения, вопросов и упреков. Оксана молча слушала, глядя в окно на унылое серое небо.
— Он взял у меня большую сумму денег без спроса. Потратил на чепуху. И считает это нормальным.
— Может быть… вы еще помиритесь? Мужчины ведь такие… Может, он вернет? Ты подумала о своем возрасте…
— Мама, — спокойно перебила ее дочь. — Лучше быть одной, чем рядом с тем, кто ворует у тебя и не уважает. Даже если мне будет девяносто два. Я всё решила.
Затем начались хлопоты более приземленные: Оксана обзванивала всех подрядчиков — ресторан, фотографа, ведущего — объясняла ситуацию и просила вернуть предоплату там, где это было возможно. Где нет — просто отменяла договоренности без лишних слов.
Позже она написала сообщение в общий чат для гостей: «Дорогие друзья и родные! Наша с Владиславом свадьба 30 октября отменяется. Приносим извинения за неудобства».
После этого женщина отключила телефон на сутки — сил отвечать на вопросы уже не оставалось.
Через неделю жизнь постепенно вошла в привычное русло. На работу Оксана ходила как обычно — с головой погрузившись в дела и проекты.
Квартира снова принадлежала только ей одной. Тишина сначала казалась пустотой, но вскоре стала восприниматься как уютное спокойствие и чувство защищенности.
Однажды вечером в ноябре ей позвонил отец — Николай. Виделись они редко, но отношения между ними были уважительными и ровными.
— Оксана… мама рассказала мне всё. Ты поступила правильно.
В его голосе звучало лишь сочувствие и поддержка — ни тени осуждения или сомнений. Эти слова оказались для нее важнее всех прежних утешений вместе взятых.
Приставку она продала через комиссионный магазин за семьдесят тысяч гривен. Деньги положила на отдельный счет — решила больше не хранить наличные дома.
Позже благодаря премии и этим средствам смогла досрочно закрыть ипотеку. Получив из банка документ о полном погашении кредита, зашла в ближайшее кафе неподалеку от работы и заказала себе большой кусок шоколадного торта. Съела его одна — медленно и без спешки.
Владислав пытался выйти с ней на связь: писал длинные сообщения то с раскаянием, то с обвинениями или угрозами.
Оксана игнорировала их все; после третьей попытки заблокировала его номер окончательно. Через знакомых узнала: он вернулся жить в общежитие и теперь рассказывает всем историю о бессердечной невесте-жадине, которая пожалела денег ради их будущего счастья.
Однажды она перекрасила стену в гостиной — ту самую за диваном — выбрав насыщенный терракотовый оттенок с теплым подтоном.
Этот жест стал финальной точкой во всей истории: никаких следов прошлого вечера больше не осталось ни визуально, ни эмоционально.
Как-то утром за чашкой кофе она листала ленту новостей в социальной сети и наткнулась на статью под заголовком: «Как перестать бояться одиночества после тридцати».
Оксана усмехнулась краем губ и пролистнула дальше без интереса. Страх остаться одной больше не имел над ней власти.
На смену ему пришло другое ощущение: легкое чувство завершенности внутри себя самой. Её крепость устояла под натиском боли — а ключи от неё теперь находились только у неё одной.