— Собирай свои тряпки и убирайся по-хорошему. Ничего ты не получишь! — гаркнул Богдан, швырнув к моим ногам пустую дорожную сумку.
— Квартира оформлена на меня, куплена на деньги моей матери. Завтра поставлю новые замки, и если не съедешь, твои коробки окажутся на лестничной площадке.
Я даже не шелохнулась и не наклонилась за сумкой. Лишь внимательно посмотрела на человека, с которым прожила десять лет в браке.
— Богдан, жильё приобретено в браке, а значит, это совместно нажитое имущество, — произнесла я спокойно, выдерживая его взгляд.
— До решения суда и официального раздела я имею полное право находиться здесь. Попробуешь поменять замки — вызову МЧС и полицию, предъявлю паспорт с регистрацией. Расходы за вскрытие двери вычтут из твоей доли.
Богдан, привыкший на посту начальника склада решать всё окриком и давлением на грузчиков, налился краской. Он всерьёз полагал, что если его зарплата превышала мою, то и законы Украины обязаны подстраиваться под его амбиции.
Он резко развернулся и так хлопнул дверью, что со стены посыпалась штукатурка. Я осталась одна посреди гостиной. Внутри всё вибрировало от напряжения и усталости, но слёз не было — и не должно было быть.
Уже пятнадцать лет я работаю товароведом в сети супермаркетов. Моя работа — это отчёты, сверка накладных, поиск недостач и хладнокровные переговоры с поставщиками, пытающимися сбыть брак.
Бывший муж решил, что со мной можно поступить как с ненужным поддоном. Он только не учёл, что я привыкла фиксировать каждую деталь.
Спустя три недели мы столкнулись в тесном, душном коридоре районного суда.
Богдан явился не один. Справа от него нервно переступала с ноги на ногу Валентина — моя бывшая свекровь, щедро залитая дешёвым лаком для волос и непоколебимой уверенностью в собственной правоте.
Слева расположилась Юлия — новая тридцатилетняя избранница Богдана. Как мастер-бровист, она, похоже, предпочитала хищные образы: её собственные брови напоминали двух настороженных пиявок, готовых к атаке.
— Женщина, ну имейте же гордость, — протянула Юлия, с нескрываемым презрением оглядывая мой строгий костюм.
— Освободите квартиру. Нам с Богданом нужно детскую планировать, а вы вцепились в чужие метры мёртвой хваткой. Уходите красиво.
— Достоинство, Юлия, определяется не готовностью терпеть чужую грубость, а выпиской из Единого госреестра недвижимости, — ответила я ровным тоном.
Валентина мгновенно вмешалась, вклинившись между нами, словно ледокол:
— Ишь ты, законы она выучила! Да ты ни копейки приличной в эту семью не принесла! Жизнь с тобой сыночка потерял, ни борща нормального, ни уюта.