— Жизнь с тобой — сплошное разочарование, сына лишился нормальной семьи! Ни уюта, ни человеческого борща. Квартиру я на свои кровные взял, копил на неё годами! Ты там никто и звать тебя никак!
Я не стала отвечать, лишь крепче сжала в руках синюю папку. Пререкаться в тесном коридоре — занятие для тех, кому нечем крыть. Сильные аргументы звучат не здесь, а под запись судебного секретаря.
В зале стоял запах пыли и чужих переживаний. Судья — женщина лет пятидесяти с усталым, почти безучастным лицом — перелистывала материалы так, будто подобные разборки с «властелинами квадратных метров» ей попадаются уже пятый раз за утро.
— Истец, вы настаиваете на своих требованиях по разделу имущества? — ровным тоном произнесла она, не отрывая взгляда от бумаг.
Богдан выпрямился. Для него заседание превратилось в спектакль, а Юлия, сидящая в первом ряду, — в единственную важную зрительницу. Он расправил плечи, словно собирался читать лекцию.
— Ваша честь, прошу признать квартиру моим личным имуществом и исключить её из совместной массы! — заявил он с подчеркнутым пафосом.
— Да, жильё приобретено в браке. Но исключительно на мои средства! Если ответчица собирается делить метры, пусть тогда делит и обязательства! Передаю суду расписку.
Он сделал паузу, наслаждаясь моментом.
— Я занял у своей матери, Валентина, пять миллионов гривен на покупку этой квартиры. Следовательно, супруга обязана вернуть половину — два с половиной миллиона!
Свекровь вскочила с места в последнем ряду и энергично закивала:
— Подтверждаю, ваша честь! Всё до последней гривны передала! Во всём себе отказывала!
Богдан повернулся ко мне. В его взгляде читалось торжество и уверенность в собственной победе.
— Ты останешься ни с чем, — тихо, но отчётливо бросил он. — Поняла? Ни-че-го.
Я ждала именно этих слов — произнесённых вслух, под запись.
— Ответчик, вы признаёте долг перед матерью истца? — судья посмотрела на меня поверх очков.
Я поднялась, раскрывая папку.
— Нет, ваша честь, не признаю, — ответила спокойно и отчётливо.
— Согласно пункту 2 статьи 35 Семейного кодекса, согласие супруга на совершение сделки предполагается. Однако при разделе долговых обязательств позиция Верховного Суда Украины однозначна: именно истец должен доказать, что заёмные средства были использованы на нужды семьи, а не на его личные цели.
Богдан усмехнулся с видом человека, которому всё ясно заранее. Юлия демонстративно закатила глаза — официальные формулировки её явно утомляли.
— Так они и пошли на квартиру! — не выдержал бывший муж.
— Вот расписка! Дата — за неделю до заключения договора с застройщиком! Что ещё нужно?
— С датой всё верно, — спокойно подтвердила я, извлекая из папки первый документ.