Юлия рядом с ним беспокойно перебирала пальцами ремешок своей дорогой сумки, и в этот момент до нее наконец дошло, что ее новая студия красоты, оплаченная из кармана чужого мужа, только что стала предметом официального судебного спора.
— Ваша честь, — я не позволила им прийти в себя и сразу предъявила последний документ.
— Я подаю уточненное встречное исковое заявление. Так как квартира была куплена в браке на совместно нажитые средства, прошу произвести раздел имущества в равных долях.
— Помимо этого, поскольку истец вывел из семейного бюджета три миллиона гривен и израсходовал их на третье лицо без моего письменного согласия, прошу взыскать с него половину указанной суммы. А именно — полтора миллиона гривен в мою пользу.
— Да это же грабеж! — взвизгнул Богдан, окончательно утратив и деловую невозмутимость, и остатки показного мужского достоинства.
— Ты меня разорить хочешь! Я ничего платить не буду!
— Я всего лишь подвожу баланс, Богдан, — спокойно ответила я. — Ты допустил серьезную недостачу в семье. А недостачу, как известно, приходится компенсировать.
Судьи удалились в совещательную комнату ненадолго — всего на двадцать минут.
Вердикт был очевиден для любого, кто хотя бы раз открывал законы, а не внимал советам приятелей из гаражных посиделок. Липовую расписку свекрови во внимание не приняли. Квартиру разделили строго пополам — по одной второй доле каждому.
Однако самым болезненным для Богдана оказался другой пункт решения: суд постановил взыскать с него полтора миллиона гривен в качестве компенсации за тайно потраченные на любовницу общие семейные средства.
Мы вышли в коридор. Богдан двигался медленно, сутулясь, будто под тяжестью невидимого груза. Юлия спешила за ним, раздраженно шипя:
— И где теперь твоя квартира? Где деньги, которые ты собирался вложить в рекламу студии?! Я на судебные разбирательства и долги не соглашалась!
Свекровь, пунцовая от ярости, попыталась преградить мне путь к лестнице:
— Змея подколодная! Всю кровь из нас выпила! Решила по миру пустить! Ни дна тебе, ни покрышки!
Я остановилась, неторопливо застегнула пуговицу на пиджаке и выдержала ее взгляд.
— Валентина, вместо криков вам стоит поспешить. Ваш сын теперь официально должен мне полтора миллиона.
— Если он не выплатит долг добровольно, приставы наложат арест на его имущество. Придется срочно продавать ту машину, которую он переписал на вас, пытаясь скрыть деньги. Берегите здоровье.
Я развернулась и направилась к выходу. Каблуки четко стучали по мраморному полу здания суда. Ни злорадства, ни ликования я не испытывала — лишь глубокое и спокойное удовлетворение взрослого человека, который профессионально и без лишних эмоций завершил самую тяжелую смену в своей жизни.