Марина больше не стала тратить силы на объяснения. Она молча поднялась, вышла из кухни и через минуту вернулась из спальни с тонкой прозрачной папкой, которую обычно носила в рабочей сумке. Положив её на стол прямо перед Алиной, Марина аккуратно раскрыла обложку. Внутри лежали несколько распечатанных листов, сложенных ровной стопкой.
— Это ещё что такое? — Алина с гримасой отвращения отодвинула бумаги кончиками пальцев, будто перед ней оказалось что-то грязное.
— Досудебное требование о компенсации причинённого мне материального вреда, — ровным, почти деловым голосом сказала Марина, словно обсуждала не семейный скандал, а рабочий документ.
Дмитрий закашлялся, подавившись чаем. Наталья Сергеевна застыла, так и не успев закрыть рот.
— Что? — Алина коротко рассмеялась, но смех вышел сдавленным и злым. — Какая ещё компенсация? Ты вообще нормальная?
— Абсолютно, — Марина подвинула к ней первый лист. — Здесь указано всё: тренч, платье, сумка и чемодан. Напротив каждой позиции — стоимость. К документу приложены копии электронных чеков с датами покупки. Сумма получилась немаленькая. Вещи испорчены окончательно, восстановить их невозможно, а химчистка не берётся гарантировать удаление въевшихся винных пятен с плотного хлопка. Поэтому ты должна возместить полную стоимость испорченного имущества.
— Да ты ненормальная! — Алина резко вскочила, задев чашку локтем. Та перевернулась, сладкий чай потёк по скатерти, но на это уже никто не смотрел. — Какая ещё полная стоимость? Мы тебе не чужие люди! Ты не можешь так со мной поступить!
— По гражданскому законодательству вред, причинённый имуществу другого человека, возмещается в полном объёме тем, кто этот вред причинил, — спокойно произнесла Марина фразу, которую заранее нашла и выписала. — Если в течение десяти дней деньги не поступят на мой счёт, реквизиты указаны на второй странице, я передам иск в суд. Тогда к сумме добавятся судебные расходы и требование о моральной компенсации.
Наталья Сергеевна с таким грохотом отодвинула стул, что ножки заскребли по полу. Она поднялась во весь рост, лицо у неё пошло багровыми пятнами.
— Да как ты смеешь при мне так разговаривать с моей дочерью?! — закричала она. — В суд она собралась! На родню! Где это вообще видано, чтобы невестка диктовала семье свои законы? Дмитрий, ты чего сидишь как истукан? Твою родную сестру тут позорят из-за каких-то тряпок! Поставь уже свою жадную жену на место!
Все взгляды одновременно обратились к Дмитрию. Он сидел бледный, нервно мял в пальцах салфетку и явно не понимал, куда теперь деваться. Марина смотрела на него спокойно, но в этом спокойствии не осталось ни капли мягкости. Мать и сестра, наоборот, буквально прожигали его глазами, требуя немедленно встать на их сторону.
— Марин… — он сглотнул и беспомощно замялся. — Ну это уже слишком. Какой суд? Нас же люди засмеют. Давай я тебе просто с зарплаты новый плащ куплю. Хочешь — даже два. Только без всего этого.
— У тебя нет денег на такие покупки с ближайшей зарплаты, Дмитрий, — безжалостно ответила Марина. — И оплачивать чужие развлечения ты не будешь. Платить должен тот, кто взял чужие вещи и испортил их.
Алина сложила руки на груди и скривила губы в презрительной усмешке.
— Ничего я тебе платить не собираюсь. Иди хоть в суд, хоть куда. Ещё посмотрим, как ты докажешь, что это я брала. Скажу, что ты сама всё испортила, а теперь решила на меня повесить, потому что терпеть меня не можешь.
Марина чуть заметно подняла бровь. Такой ответ она тоже просчитала заранее.
— Твоя страница в соцсети открыта для всех, Алина. Скриншоты, где ты отдыхаешь в моих вещах, уже заверены у нотариуса. Кроме того, есть переписка с Дмитрием, где он подтверждает, что передал тебе чемодан. Доказательств более чем достаточно. Срок у тебя — десять дней.
И только теперь до Алины дошло, что перед ней не пустая угроза и не попытка напугать. Марина не повышала голос, не срывалась на истерику, не махала руками. Она действовала спокойно, последовательно и била точно туда, где обычные крики Натальи Сергеевны были бесполезны. Лицо Алины вытянулось, уверенность исчезла, и она растерянно посмотрела на мать.
Наталья Сергеевна тут же бросилась в атаку с новой силой.
— Ах ты гадина неблагодарная! — зашипела она. — Мы тебя приняли как свою, в семью пустили, а ты вот чем отплатила? Да мы ещё посмотрим, кто кого! Дмитрий, собирайся! Нашей ноги больше в этой квартире не будет! Пусть сидит тут одна со своими сумками и бумажками!
Она резко развернулась и направилась в прихожую, явно рассчитывая, что сын вскочит следом. Это был её любимый приём — громкий уход, после которого все должны были испугаться, начать уговаривать, извиняться и возвращать её за стол. Раньше Марина действительно терялась, старалась сгладить конфликт, предлагала чай, просила всех успокоиться.
Но на этот раз она даже не двинулась с места. Только повернулась к мужу.
— Решать тебе, Дмитрий. Твоя мать в одном права: эта квартира моя. Я купила её до брака, я плачу за неё, я вкладываюсь в ремонт и быт. И правила здесь устанавливаю тоже я. Первое правило: твоя сестра больше никогда не переступает порог этого дома. Второе: если Алина не возвращает мне долг, его выплачиваешь ты. Из тех денег, которые откладывал себе на машину.
Дмитрий дёрнулся, будто его ударили током. Его накопления были для него почти священными. Три года он собирал на кроссовер, отказывался от поездок, экономил на развлечениях и каждый лишний платёж воспринимал как личную трагедию.
— Марин, а мои деньги тут при чём? — пробормотал он, окончательно потеряв уверенность.
— При том, что ты участвовал в этом вместе с ней.