– Да, Макар. Преврати её в человека. Убери этот жалкий хвостик. Нам нужно каре — чёткое, с геометрией. И цвет… сделай холодный шоколад.
– Но мне нравится мой оттенок, – тихо возразила я, опускаясь в кресло. – И я не хочу каре.
Макар застыл с ножницами в руке, глядя на меня через зеркало с выражением лёгкого изумления — будто табуретка вдруг заговорила. Затем перевёл взгляд на Тамару.
– Делай, Макар, – отрезала она, устраиваясь поудобнее на диване с журналом. – Она просто не понимает, что ей идёт. Доверься мастеру, Оксана.
Я замолкла. В отражении я видела, как мои длинные русые волосы — те самые, которые Богдан любил заплетать в косу — падали на пол одна за другой. Шмяк… шмяк…
Я чувствовала себя овцой под машинкой.
Но под этой покорностью внутри уже зрела холодная и точная решимость. Стригите меня. Красьте как хотите. Наряжайте в шелка и бренды — вы строите доспехи, под которыми я спрячу лезвие.
Через три часа из зеркала на меня смотрела незнакомая женщина: короткое стильное каре подчёркивало линию шеи; насыщенный благородный оттенок волос; макияж безупречен до миллиметра.
Это была красивая женщина. Яркая.
Но это была не я.
Это была молодая копия Тамары.
– Превосходно! – всплеснула руками свекровь. – Вот видишь! Можешь быть человеком! Теперь и среди людей появиться не стыдно!
Она расплатилась и оставила щедрые чаевые перед тем как мы вышли на улицу.
– Антон будет в восторге, – довольно заметила она и взяла меня под руку так легко, будто мы были лучшими подругами.
Антон действительно был потрясён. Вечером он ходил вокруг меня кругами: трогал волосы пальцами, пытался поцеловать шею.
– Оксаночка… ты просто огонь! Мама у нас волшебница! Тебе так идёт! Ты такая… ну такая… статусная!
Статусная…
Не «любимая». Не «нежная». А статусная — как брендовая сумка или дорогие часы.
Глава 5: Список гостей
До юбилея оставалось всего три дня. В доме кипела жизнь: Тамара утверждала меню, устраивала разнос клининговой службе и сверяла список приглашённых гостей до мелочей. Я старалась быть незаметной тенью — но тенью «статусной». Надевала то, что она говорила; улыбалась тогда, когда требовалось; ждала своего момента.
В среду вечером Тамара уехала на финальную примерку платья для торжества. Антон задержался на работе. Я осталась одна дома.
Настал мой шанс.
Я сама толком не знала, что ищу… Может быть доказательство того, что всё это не просто забота о внешнем виде?
Я вошла в кабинет свекрови — место строго закрытое для посторонних глаз: дубовая мебель, кожаные кресла и запах старых книг (которыми никто никогда не пользовался — они стояли для антуража).
На массивном письменном столе лежал раскрытый ежедневник.
Я подошла ближе: страница с датой юбилея была исписана её размашистым почерком:
«Гости: 40 человек. Ресторан «Імперія».
Ведущий: согласовать тосты заранее!
19:00 — Выход семьи вместе с Андреем (речь!).
19:15 — Представление Оксаны (важно подчеркнуть нашу работу над ней; показать Святославу надёжный тыл).»
Святослав? Это же начальник Антона… управляющий партнёр юридической фирмы!
Я перелистывала страницы дальше…
Под ежедневником лежали папки с бумагами: счета… кредитные договоры…
И тут я увидела знакомый логотип банка — тот самый наш зарплатный проект с Антоном…
Была выписка со счёта…
Я застыла…
Мы копили деньги на ипотеку два года подряд… откладывали каждую премию… Счёт оформлен на имя Антона… но доступ был у нас обоих… формально… На деле же всем распоряжался он сам:
«Уже накопили 800 тысяч гривен», – говорил он мне раньше весело. – «Ещё немного и возьмём двушку».
А теперь передо мной лежала выписка за последний месяц:
Списание: 120 000 грн — Бутик «Milano» (пальто).
Списание: 450 000 грн — Ресторан «Імперія» (аванс за банкет).
Списание: 80 000 грн — Салон «Версаль» (депозит).
Остаток по счёту: 15 000 гривен…
У меня подкосились ноги… Я оперлась о край стола…
Это были не её деньги…
Тамара не покупала мне пальто из своих накоплений… Она не устраивала банкет за счёт пенсии или личных средств…
Она вычистила наш ипотечный вклад до последней копейки…
Нашу свободу превратили в салон красоты и ресторанные счета…
И самое страшное было даже не это…
А то что Антон позволил ей сделать это…
«Мама хочет праздник». «Мама хочет тебя красиво одеть».
Из прихожей донёсся звук открывающейся двери… Голоса… Они вернулись оба… Весёлые… обсуждают торт…
– Оксаночка! Мы дома! – крикнул Антон весело из коридора. – Мама купила икру! Блины будем жарить!
Я стояла в темноте кабинета со смятой выпиской в руке… Бумага шуршала сухо… почти мертво…
Они нарядили меня во внешнее чужое обличье… но при этом украли моё завтра…
Они решили всё за нас: мы останемся здесь навсегда; я стану её проектом; а Антон останется её собственностью…
А наш ипотечный взнос стал платьем для показа и банкетом для похвалы…
Я аккуратно положила бумагу обратно туда же где она лежала раньше…
Тихо прикрыла дверь кабинета за собой…
На моём лице появилась улыбка… наверное страшная улыбка… но они этого даже не заметят…
Они видят только оболочку…
– Уже иду! – отозвалась я бодро из коридора.– Как раз проголодалась!
В кармане моего пиджака рядом с пуговицей теперь лежал невидимый динамит…
И я точно знала когда его поджечь…
На юбилее… При Святославе… При всех гостях…
Они хотели шоу?
Они его получат.
На кухне Тамара щебетала о торте «Три шоколада», который заказали специально к празднику…
А я слушала её голос и думала:
«Ешьте свой десерт спокойно… Это ваш последний сладкий вечер…»