— Ты это всерьёз? Думаешь, я виновата в твоей болезни?
— А кто же ещё? Ты отказалась от разумного решения. Всё из-за своей упрямой гордости.
— Это было не из гордости, а потому что я хотела нормальной жизни.
— Нормальной? — Иван усмехнулся с горечью. — Мы уже одиннадцать лет по чужим квартирам скитаемся. Это ты называешь нормой?
— Лучше так, чем под одной крышей с твоей матерью.
— Почему? Она ведь добрая женщина.
— Для тебя — да. А ко мне она как к чужой относится. Как будто я ей враг.
Муж раздражённо махнул рукой:
— Всё ты преувеличиваешь. Во всём сама виновата. Если бы тогда её послушала, сейчас бы не тонули в долгах.
Екатерина ушла в спальню, опустилась на кровать и закрыла глаза. Получается, она виновата во всём: и в том, что не захотела жить со свекровью, и в болезни мужа, и в их бедственном положении.
Тихо вошла дочь София:
— Мамочка, что случилось?
— Ничего страшного, родная. Всё хорошо.
— Я слышала, вы с папой ругались… Из-за бабушки Людмилы?
Екатерина кивнула молча. Девочка присела рядом на край кровати.
— Она правда нас не примет?
— К сожалению, да.
— Почему так?
Как объяснить десятилетнему ребёнку всю сложность ситуации? Как рассказать о том, что бабушка злопамятна и умеет мстить даже спустя годы?
— Мы когда-то отказались переехать к ней. С тех пор она обижена.
София нахмурилась:
— Одиннадцать лет назад? Это же почти вечность…
— Но для неё это всё ещё свежо.
Девочка немного помолчала и тихо спросила:
— А как мы теперь поступим?
— Найдём выход. Мы всегда справлялись.
Но внутри Екатерина чувствовала тревогу: долги только росли, зарплаты едва хватало до середины месяца, муж обвинял её во всех бедах семьи, а свекровь словно наслаждалась этим крахом со стороны.
Через неделю раздался звонок от хозяйки квартиры:
— Или оплачиваете задолженность за два месяца вперёд — или освобождаете жильё.
— Пожалуйста… дайте нам ещё неделю… — попросила Екатерина с надеждой в голосе.
— Максимум три дня. Не больше ни часа!
Связь оборвалась. Три дня… Где взять шестьдесят тысяч гривен?
Она набрала номер своей матери — та жила в другом украинском городе и жила на пенсию:
— Мамочка… ты могла бы занять мне шестьдесят тысяч?..