— Доченька, могу одолжить только тридцать.
— Пусть так. Лучше, чем ничего.
Мама перевела средства. Екатерина добавила часть из своей зарплаты. Всё равно не хватило десяти тысяч. Хозяйка приняла оплату, но предупредила:
— В следующий раз поблажек не будет. Или платите полностью, или ищите другое жильё.
Иван становился всё более замкнутым. Постоянно упрекал жену, обвиняя её в том, что она разрушила их жизнь и утверждая, будто его мать была права во всём.
Екатерина молчала, но внутри бушевали эмоции. Она не считала себя виноватой за то, что отказалась жить с его матерью — это было её личное решение.
Однажды вечером она сказала мужу:
— Перестань сваливать всё на меня. Я не причина твоей болезни. Не я виновата в росте цен на аренду. И уж точно не я ответственна за обиды твоей матери.
— Ты виновата в том, что мы отвергли её предложение помочь.
— Это была не помощь, а попытка держать нас под контролем. Я этого не хотела.
— И вот результат — мы по уши в долгах.
— Найдём выход как-нибудь…
Но как именно — она и сама не знала. Мама отдала последние сбережения. Муж приносил сущие крохи. Её заработок был скромным.
А свекровь жила в просторной трёхкомнатной квартире и злорадствовала. Злопамятная и мстительная женщина мстила за отказ одиннадцатилетней давности и настроила сына против жены.
Екатерина ясно осознавала: даже если бы тогда они согласились переехать к Людмиле, счастья бы это не принесло. Та вмешивалась бы во всё — от мелочей до решений посерьёзнее — и рано или поздно всё равно припомнила бы старые обиды. Потому что есть люди, которые неспособны прощать: они копят раздражение годами и ждут момента для мести.
Она ни капли не сожалела о своём решении отказаться от такого «приюта». Единственное сожаление касалось мужа — он оказался слабым человеком, неспособным защитить жену и предпочёл поддержать мать.
Но выбора не оставалось: нужно было искать дополнительные источники дохода, работать усерднее и экономить строже прежнего — с надеждой на то, что когда-нибудь ситуация изменится к лучшему без участия мстительной свекрови.