Он промолчал. Из спальни донеслось лишь шарканье тапок и звук, от которого у неё по спине пробежал холодок — резкий «вжик-вжик» смыкающихся металлических лезвий. Он испытывал ножницы. Проверял, насколько они остры.
Александра рванулась в сторону спальни, осознавая: разговор окончен — началась битва. И противник был не где-то вовне, а здесь, в её доме, вооружённый её же портновскими ножницами и ощущением полной безнаказанности.
Она влетела в комнату и застыла на пороге, как будто наткнулась на невидимую преграду. Перед ней предстала сцена пугающей обыденной жестокости: дверцы большого шкафа-купе распахнуты настежь, демонстрируя аккуратно развешенные юбки, жакеты и блузы.
Перед этим алтарём её маленьких радостей стоял Виталий. В его правой руке поблескивали тяжёлые ножницы с черными ручками. Он медленно сводил и разводил лезвия с хищным щелчком — щёлк… щёлк… Звук казался оглушительным в тишине комнаты и отдавался вибрацией где-то под рёбрами Александры.
— Не двигайся, — произнёс он спокойно, не поворачиваясь к ней. Остриём ножниц он провёл по рукаву её светло-бежевого кашемирового пальто. — Материал хороший… Мягкий… Наверное, режется легко. Как масло.
Александра застыла на месте, сжав пальцами дверной косяк так сильно, что побелели костяшки. Ей казалось, что земля уходит из-под ног. Всё происходящее напоминало кошмар: человек, с которым она делила постель столько лет, теперь угрожал уничтожить всё то малое счастье и уют, что она создавала годами — просто чтобы доказать своё превосходство.
— Виталий… положи ножницы… — голос сорвался на хриплый шепот. — Ты пьян… Ты не понимаешь… Это пальто стоит двести тысяч гривен! Если ты его испортишь…
— Опять ты о деньгах? — он резко обернулся; лезвия описали опасную дугу в воздухе. — У тебя вместо сердца калькулятор? Двести тысяч… А сколько стоит уважение к мужу? А любовь к сестре? Этого ты посчитать не можешь? Потому что у тебя души нет! Одна бухгалтерия!
Он снова повернулся к шкафу и резко потянул за подол лёгкого летнего сарафана.
— Я вот тут подумал… У тебя слишком много тряпья! Просто неприлично много! Куда тебе столько?! Жопа одна! Всё это от гордыни твоей! Наряжаешься перед зеркалом… Думаешь лучше всех? Лучше Полины? Лучше меня?! Да ты просто манекен для дорогих шмоток! И если сейчас не заткнёшься и не присядешь на кровать — я начну восстанавливать справедливость!
— Не смей!!! — закричала Александра и шагнула вперёд. — Только попробуй! Я заявление напишу!
Вжик.
Резкий звук разрезаемой ткани пронзил тишину как выстрел. Виталий уверенно сомкнул лезвия ножниц: широкая вышитая бретель сарафана разошлась пополам; лиф безжизненно повис вниз, обнажив внутреннюю подкладку. Мужчина равнодушно отбросил испорченную вещь на пол.
— Это было первое предупреждение… — сказал он глухо и холодно глядя ей прямо в глаза стеклянным взглядом человека без эмоций. — Следующим будет пальто… Потом шуба… Я всё порежу до нитки! Будешь полы этим мыть или выбросишь вместе со своими иллюзиями о жизни! Мне плевать! Для меня это мусор… И для тебя должно стать мусором… если хочешь сохранить семью…
Александра зажала рот рукой: её мутило от увиденного сильнее любого удара по лицу. Разрезанная ткань была воплощением насилия во всей его бессмысленной жестокости: он наслаждался своей властью над ней; ему нравилось видеть страх в её глазах; это опьяняло его сильнее любого алкоголя.
— Ты болен… — прошептала она еле слышно и медленно осела вдоль косяка вниз; ноги больше не держали тело. — Ты просто психопат…
— Я мужчина… который учит свою бабу уму-разуму… — процедил Виталий сквозь зубы и направился к секции с блузками: белая… синяя… в горошек…
— Вот скажи мне: куда ты во всём этом ходишь?! На работу?! Или перед начальником хвостом вертишь?! Может поэтому тебе так жалко платье для Полины?! Боишься сравнения? Завидуешь?
Он выдернул из шкафа вешалку с шелковой блузкой цвета слоновой кости:
— Помнишь эту? Ты надевала её на нашу годовщину свадьбы… А теперь представь себе жилетку из неё – без рукавов… Тебе пойдёт – будешь поскромнее выглядеть…
— Виталий… пожалуйста… — прошептала Александра; по позвоночнику стекал ледяной пот – эта блузка была для неё особенной вещью-талисманом на важных переговорах…
— Не надо… Я больше не буду звонить Полине… Слышишь?.. Не буду!.. Только оставь вещи…
Виталий довольно усмехнулся уголком губ – но руку с ножницами даже не опустил; он играл ими лениво – будто наслаждаясь моментом полной капитуляции жены.
— Вот видишь как бывает?.. Можешь же быть человеком!.. Сразу такая покладистая стала!.. А то устроила тут спектакль: «моё», «не дам», «воруют»… Надо было сразу по-хорошему…
Он бросил блузку обратно внутрь шкафа – та сорвалась с плечиков и упала вниз между коробками от обуви; мужчина наступил на неё тапком – будто бы случайно.
— Значит так!.. Сейчас идёшь на кухню – разогреваешь ужин!.. Картошка остыла пока я тут тебе лекцию читал!.. И чтоб молча!.. Без кислых рож!
Он сделал паузу:
— Когда Полина вернётся – скажи ей спасибо за платье!… Пусть хоть кто-то его выгулял!… Поняла?!
Александра молча кивнула головой – внутри всё было пусто как после пожара; она смотрела на испорченный сарафан у ног мужа и понимала: семьи больше нет…
Есть пленница – есть палач…
Есть насилие – есть страх…
– Я поняла… – тихо произнесла она почти беззвучно.– Сейчас подогрею…
Она медленно поднялась при помощи стены; Виталий самодовольно усмехнулся: он победил сегодня… поставил жену «на место»… Теперь она знает своё место…
Но он не заметил взгляда жены…
В нём уже давно не было страха или покорности…
Там застыл холодный ужас вперемешку с отвращением таким сильным, какое испытываешь только при виде таракана среди еды…
Александра повернулась к выходу из спальни…
Но пошла вовсе не на кухню…
Ей нужно было попасть в ванную…
Смыть эту липкую грязь со своего лица…
– И пива прихвати!!! – донеслось ей вслед из комнаты; муж вновь углубился в изучение гардероба жены – ему вдруг стало интересно проверить карманы пальто…
В ванной Александра закрыла дверь изнутри на защёлку; руки дрожали так сильно, что замок едва поддался ей…
В зеркале отражалось чужое лицо женщины со спутанными волосами и мёртвым взглядом…
Она включила воду погромче – чтобы шум заглушал всхлипывания…
Но слёз уже не было…
Осталась только сухая ярость горячей ненависти…
И вдруг раздалось короткое уведомление от телефона мужа — халат висел рядом на крючке…
Александра вздрогнула инстинктивно — потом сунула руку в карман махрового халата Виталия…
Экран мигнул подсветкой сообщения от Полины…
Фотография.
Она нажала значок просмотра — изображение развернулось во весь экран смартфона.
То, что предстало перед ней сейчас,
затмило всё —
ножницы,
страх,
разбитый телефон
и даже унижение последних минут жизни рядом с ним…