— Это не были наши общие средства! Это мой аванс за работу, он лежал на отдельном субсчёте, и я тебя об этом предупреждала! Ты их присвоил. У меня. У моего отца.
— Опять начинаешь — присвоил, присвоил! — вспылил Данило. — Я отправил деньги матери, чтобы вытащить её из долгов! Коллекторы ей прохода не давали!
— А моему отцу кто даст передышку?! Стеноз аортального клапана — это тебе не коллекторы, Данило! Это приговор, если вовремя не прооперировать!
Данило плотно сжал губы. И именно в эту секунду Мария вдруг увидела то, что ускользало от неё все четыре года. Его лицо осталось прежним — ни тени раскаяния, ни намёка на стыд. Лишь досада, бытовая, мелкая, словно жена снова придирается по пустякам.
— Лариса имеет право на спокойную старость, — упрямо повторил он. — Больше, чем твой вечно недовольный отец, который только и делает, что висит на шее у дочери.
Мария схватила телефон и с размаху бросила его — не в мужа, а на диван.
— Верни деньги. Немедленно позвони матери и скажи, чтобы перевела всё обратно.
— Их уже списали. Долги закрыты. Денег больше нет, Мария. Понимаешь? Их нет.
Пятьсот десять тысяч — исчезли. Год откладывала. Три месяца работала без передышки ради этого аванса — впустую. Операция отца — под угрозой.
Мария стояла посреди кухни, жадно хватая воздух, будто её только что вытащили из воды. Пространство вокруг плыло: стены, потолок, лампа над столом. Это были не слёзы — скорее шок, когда сознание не успевает за реальностью.
В этот момент зазвонил телефон Данило. Он взглянул на экран, и Мария успела заметить имя — «Лариса». Муж включил громкую связь — намеренно или машинально.
— Данило! — голос Ларисы звенел от радости. — Сынок, спасибо тебе! Я всё закрыла — и микрозайм, и кредит в Альфе, и в Сбере. А на остаток даже путёвку оформила, в Буковель. Наконец-то могу позволить себе отдых!
Мария стремительно перехватила телефон. Данило попытался остановить её, но опоздал.
— Лариса, — произнесла она ровно. — Вам известно, чьи это были деньги?
Повисла пауза. Затем осторожный ответ:
— Данило сказал, что это ваши семейные сбережения…
— Эти средства предназначались для операции моему отцу. А вы на них купили поездку в Буковель.
Молчание стало тяжёлым и протяжным.
— Ну… — Лариса кашлянула. — Мария, жена должна быть на стороне мужа. Не высчитывать каждую копейку. Если Данило решил — значит, так нужно. А операцию вашему отцу сделают по полису.
Мария завершила вызов и аккуратно положила телефон на стол. Затем посмотрела на мужа.
— Собирайся.
— В каком смысле?
— В прямом. Складывай свои вещи и уходи из моей квартиры.
— Мария, не устраивай сцен. Куда я пойду?
— К маме в Запорожье. Теперь у неё достаточно средств, чтобы приютить тебя. Ты же заботился о её спокойной старости.
— Я никуда не уйду. Это и мой дом. Мы четыре года женаты.
— Квартира принадлежит мне, Данило. Я получила её в наследство от бабушки. Ты здесь — всего лишь гость. Гость, который только что обокрал хозяйку.
— Попробуй выставить меня!
Не отвечая, Мария прошла в спальню, достала дорожный чемодан и начала быстро бросать в него его вещи — рубашки, джинсы, бельё. Без разбора, без аккуратности. Данило ворвался следом, попытался вырвать чемодан. Она отступила. Он пнул его, затем резко схватил Марию за запястье — сильно, до боли.
— Не смей! Ты моя жена! И будешь делать, как я скажу!
Мария вырвала руку, отшатнулась и заперлась в ванной. Пальцы дрожали, когда она набирала 112.
— Полиция? Пожалуйста, пришлите наряд. Муж ведёт себя агрессивно и отказывается покинуть квартиру. Адрес — Ново-Садовая…
За дверью грохотали удары кулаком.
— Ты вызвала полицию?! Серьёзно?! Из-за денег?! Ты ненормальная, Мария!
Она сидела на краю ванны, сжимая телефон, и слушала спокойный голос диспетчера: «Наряд выехал. Ожидайте. Дверь не открывайте». Стук постепенно стих. Послышались шаги, скрип холодильника. Видимо, он решил выпить воды. Или обдумать дальнейшие действия. А может, снова позвонить Ларисе за советом.
Через двадцать минут приехали двое — молодой сержант и мужчина постарше с усталым взглядом. Мария вышла из ванной, спокойно изложила ситуацию, показала документы на квартиру и историю перевода в банковском приложении — пустой счёт говорил сам за себя. Данило стоял в коридоре, словно прижатый к стене не силой, а обстоятельствами. При полицейских он мгновенно преобразился: стал тихим, рассудительным, уверял, что это обычная семейная ссора.
— Гражданин, собственник просит вас покинуть помещение, — твёрдо произнёс старший. — Регистрации у вас нет. Советую сделать это добровольно.
Данило посмотрел на Марию — без злости, скорее с изумлением. Он явно не ожидал, что та самая мягкая и терпеливая Мария, которая столько лет молчала, решится на вызов полиции.
Он ушёл с пластиковым пакетом — чемодан так и остался в спальне. Мария стояла в дверях и смотрела, как он входит в лифт. Створки сомкнулись, кабина поехала вниз.
Она закрыла дверь и, прислонившись к ней спиной, медленно сползла на пол. Сколько просидела так — не знала. В квартире стояла тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем старых бабушкиных часов с маятником. Тик-так, тик-так — будто ничего не случилось.
Утром Мария позвонила Михайло. Не сразу: сначала сварила кофе, неторопливо выпила, вымыла чашку, несколько минут просто сидела, собираясь с мыслями. И только потом набрала номер.
— Папа, мне нужно тебе кое-что рассказать.
И она рассказала.