Все началось с её «кратковременного» визита. Свекровь вдруг решила, что в её квартире стало слишком темно и сыро. С каждым разом её приходы становились всё более частыми: от воскресных чаепитий она постепенно перешла к недельным, а затем и к месячным гостеваниям. Моя жизнь превратилась в бесконечное представление, где я играла роль второго плана в собственном доме.
— Игорь всегда любил мои котлеты по-киевски, — заявляла она, беззастенчиво осваивая мою кухню.
— Игорь уже взрослый и вполне способен сам решать, чего хочет, а не мама, — отвечала я с раздражением.
— Ах, как ты нервничаешь! Это нехорошо. Мужчине нужна тёплая гавань, а не штормы.
Штормы… Да, я стала раздражительной. Кто бы выдержал, когда твое личное пространство постепенно стирают под предлогом «мама сказала»?
Последней каплей стали не её блюда и не её замечания. Нет. Это случилось утром, когда я обнаружила, что моя зубная щётка исчезла. Её старенькую, пластмассовую я нашла в моём стакане, а свою дорогую электрическую — выброшенной в мусорное ведро под раковиной.
— Что это за чертовщина? — вырвалось у меня, когда я ткнула пальцем в ведро.
— Мама сказала, что эти щётки вредят эмали, — спокойно ответил Игорь, готовя кофе.
— И что теперь? Всё, что не одобрено Людмилой Петровной, будем выкидывать?
— Не раздувай из мухи слона. Купишь простую.
В то утро я сказала: «Или она уезжает, или уезжаю я». Он промолчал.