— Разводы оставила, — Оленька Левченко ткнула пальцем в стекло витрины. — Глянь! Или ты дома стекол не видела?
Разводов не было. Я проверила дважды. Но спорить смысла не имело — здесь не трудились, а выживали.
— После смены переделаешь, — бросила она через плечо и направилась к печи.
Мария Ковальчук. Так меня здесь знали. Двадцать пять лет, стажёрка из провинции, приехала в город в поисках лучшей доли. Так значилось в анкетах. На самом деле моё имя было Мария, и мой отец владел всей сетью пекарен под брендом «Солодкий Затишок».
Месяц назад я поставила ему условие: не возьмусь за управление бизнесом, пока сама не разберусь, как он устроен изнутри. Не по таблицам и графикам, а на практике. Отец нехотя согласился. Четвёртая пекарня считалась самой проблемной: постоянная текучка кадров, слабые продажи и жалобы от клиентов. Её курировал Владислав Шаповал — управляющий всей сети. По отчётам он числился эффективным руководителем, но на деле я пока не могла составить о нём мнение.
Первые две недели я мыла полы, носила мешки с мукой и стояла за кассой. Оленька Левченко, старший пекарь, пристально следила за каждым моим шагом. Жесткое выражение лица и командный тон сопровождали каждое её замечание. Любая моя оплошность становилась поводом для публичного унижения.
— Ты что, совсем без мозгов? — кричала она однажды из-за перепутанных лотков. — Сдоба налево клади! Постное — направо! Сколько можно повторять?
Остальные молчали и отводили взгляд в сторону — так ведут себя те, кто боится оказаться следующими под прицелом.
Как-то раз Оленька обвинила меня в недостаче из кассы прямо перед всеми сотрудниками. Устроила сцену на глазах у всех, а потом внезапно «обнаружила» купюру у себя в кармане.
— Ага… Вот она где была… Ну бывает же такое… — бросила с равнодушием и ушла прочь без тени извинения.
На третьей неделе появился Владислав Шаповал: высокий мужчина в дорогом костюме с холодной полуулыбкой на лице. Он окинул помещение беглым взглядом и задержал глаза на мне.
— Это кто такая?
— Новенькая стажёрка, — ответила Оленька без эмоций. — Мария.
Он подошёл ближе с оценивающим выражением лица:
— Ну что скажешь? Нравится тут работать?
Я кивнула молча.
— Посмотрим ещё… Здесь белоручкам долго не живётся.
Он скрылся за дверью подсобки. Оленька посмотрела на меня с торжествующей ухмылкой. Мне стало ясно: между ними есть связь. Не обязательно личная или романтическая — но союз против всех остальных точно существует.
Надя Павленко занимала должность заместителя по производству: отвечала за поставки сырья, инвентаризацию и закупки продукции. Тихая женщина с очками на носу и волосами собранными в аккуратный пучок всегда держалась особняком от остальных сотрудников. Мы разговорились во время разгрузки мешков с сахаром.
— Давно работаешь здесь? — спросила я между делом.
— Уже три недели пошло? Скоро сбежишь… Все уходят отсюда рано или поздно.
— А ты почему осталась?
Она пожала плечами:
— Некуда идти… А тут хоть платят вовремя… Пока ещё платят… Хотя скоро может всё измениться… Слышала новость? Виталий Романенко вроде собирается уходить…
— И что тогда будет?
Она внимательно посмотрела мне в глаза и оглянулась по сторонам:
— Алексей Бойко уже ведёт себя как будто он главный: каждый день устраивает планёрки с криками да угрозами увольнения; меняет поставщиков без предупреждения; цены какие-то странные стали появляться… Мука вдруг подорожала почти вдвое при том что рынок стоит на месте… Я сверяла накладные – сплошь какие-то подозрительные фирмы…