Солнечный луч, пробившийся сквозь мутное стекло, лег прямо на лицо Дмитрия.
Он поморщился, повернулся к стене и натянул на голову одеяло, пропахшее пылью.
Минуло шесть месяцев — ровно полгода с того дня, как на заводской проходной ему, старшему мастеру с пятнадцатилетним опытом, выдали расчет и с вежливой холодностью указали на выход.
«Кризис, оптимизация, вы же понимаете…» Он понимал слишком хорошо. Из кухни донеслось размеренное постукивание ножа о доску.
Екатерина, его теща, уже вовсю хлопотала у плиты. Дмитрий нащупал на тумбочке пачку сигарет. В спальню тихо постучали.
— Дмитрий, ты проснулся? — голос Марии, его жены, с самого утра звучал устало.
— Ага.
— Иди кофе пить.
Он с усилием поднялся и натянул помятые спортивные штаны. Из зеркала на него смотрел будто чужой человек: впалые щеки, щетина и пустые глаза.
На кухне Дмитрия встретил запах дешевого растворимого кофе и вареной свеклы.
Мария, похудевшая, с темными кругами под глазами, разливала кипяток по кружкам. Екатерина, прямая как спица, в старом, но идеально чистом халате, быстро шинковала капусту. Ее движения были четкими и резкими.
— Доброе утро, — тихо произнес Дмитрий, садясь за стол.
Екатерина окинула его коротким, внимательным взглядом, но промолчала.
Она не скрывала, что недовольна тем, что после увольнения Дмитрий с женой перебрались в ее квартиру.
— Хлеб только вчерашний, — негромко сказала Мария, ставя перед ним чашку и тарелку с двумя ломтями черного хлеба. — До зарплаты еще неделя. Сегодня попробую посмотреть, вдруг будут скидки на куриные спинки.
Дмитрий молча кивнул и сделал глоток обжигающего кофе. За этим столом он ощущал себя лишним.
Екатерина пересыпала капусту в салатник и принялась натирать морковь. Скрежет терки неприятно резал слух.
— Мясо опять подорожало, — внезапно произнесла она, ни к кому не обращаясь. — Говяжья лопатка — словно из золота. На мою пенсию только смотреть и остается.
Дмитрий невольно сильнее стиснул пальцы вокруг горячей чашки.