«Ты посмотри на этот стол, Екатерина! Взгляни! Хлеб, кофе и миска из трёх овощей! Это твой предел мечтаний?» — закричал Дмитрий, доведённый до предела домашними упреками.

Сквозь безысходность пробивается надежда на перемены.

Он заметил, как спина Екатерины напряглась, а лезвие ножа в ее руке остановилось на полпути. Мария смотрела на него с испугом, не мигая.

— Ты правда считаешь, что я не стремлюсь найти работу? — Дмитрий уже не сдерживался. — Я половину жизни провёл в цехе! А потом меня вышвырнули, будто ненужный шлак! И самое жуткое знаешь что? Я начинаю верить, что они были правы. Что я больше ни на что не способен. А твои постоянные упрёки, бесконечные подсчёты… только убеждают меня в этом. Я стал пустым местом даже для самого себя! — дыхание его сбилось, стало тяжёлым и рваным.

На кухне воцарилась напряжённая, почти звенящая тишина. Екатерина медленно обернулась. Привычной колкой усмешки на её лице не было.

— А ты думаешь, мне просто? — тихо произнесла она. — В семьдесят лет я собиралась пожить для себя. А тут вы… И Мария всё просит: «Помоги, мам, помоги»… — она устало махнула рукой в сторону салатницы и опустилась на стул, словно силы внезапно покинули её. — Я каждый день вижу, как моя дочь угасает, как свеча. Вижу, как ты сходишь с ума в этих четырёх стенах. И я бессильна что-либо изменить. Не могу ни тебе работу подыскать, ни ей вернуть радость. Остаётся только квасить капусту да ворчать. Потому что это ворчание — единственное, что даёт ощущение, будто я ещё на что-то способна.

Мария тихо всхлипнула, закрыв лицо ладонями. Дмитрий перевёл взгляд на ссутулившуюся фигуру Екатерины, на её аккуратно уложенные седые волосы.

— Я… я не хотел так, — хрипло выдавил он.

— А кто хотел? — откликнулась Екатерина, не отрывая взгляда от окна. — Никто. Просто жизнь так повернулась.

Она вновь потянулась к салатнице, взяла щепотку соли и рассеянно посыпала салат.

— Морковь нынче безвкусная, совсем сладкая, — добавила она уже привычным, будничным тоном. — Надо бы луку добавить…

Дмитрий молча подошёл к холодильнику и распахнул дверцу. В овощном ящике нашлась лишь одна слегка подвявшая луковица.

Он вынул её, взял нож и разделочную доску, аккуратно очистил шелуху и начал резать. Глаза щипало от едкого запаха, и слёзы выступили сами собой.

— На заводе «Северный» вчера вакансию выложили, —

Продолжение статьи

Бонжур Гламур