— Это ты перевёл деньги с общей карты?
Анастасия стояла на пороге кухни, с телефоном в руке и лицом, в котором смешались обида и недоумение. Роман оторвался от чашки кофе, словно его прервали во время чего-то важного.
— Какие деньги? — он прищурился, будто не расслышал. Или сделал вид.
— Двадцать восемь тысяч. Сегодня утром. Восемь тридцать пять. Турфирма «МореСвет» тебе что-нибудь говорит?
Он моргнул, поставил чашку на стол и медленно кивнул.
— А… Ну да. Это я оплатил родителям путёвку. Они давно хотели — ты же знаешь…
Анастасия молчала. Просто смотрела на него. Слов не хватало, чтобы выразить всё то, что бурлило внутри неё. Он продолжал говорить, будто оправдывался перед строгим преподавателем:
— Мама ещё с осени просила. Всё как-то не складывалось… А тут скидка попалась, тур срочный… Я решил — надо брать.
— Решил… — повторила она едва слышно, голос её дрожал от напряжения. — И даже не сказал мне? Не обсудил? Не предупредил? Просто снял почти тридцать тысяч со счёта. Счёта, между прочим, общего.
— Ну а что такого? — Роман пожал плечами. — Мы же всё вместе делаем… Разве тебе жалко?
Эти слова прозвучали особенно болезненно.
— Жалко?! Роман, ты вообще себя слышишь? У нас ипотека! У Никиты в садике сборы! Мы на холодильник откладываем — он уже второй месяц гудит! А ты — путёвка на море!
Он поднялся со стула и направился к ней, будто хотел приобнять или хотя бы дотронуться до руки, но она резко отстранилась. И тут он вдруг сказал:
— Мама сказала: всё равно бы начала возмущаться… Мол, тебе только повод подай…
Анастасия застыла.
— То есть… — проговорила она медленно и отчётливо, — ты посоветовался не со мной… а с ней? Это она решила за нас потратить наши деньги? Она распорядилась тем, что мы вместе копили?
— Да ну тебя… — пробормотал Роман и почесал затылок. — Я просто знал: начнутся споры и упрёки… А я не хочу скандалов. Хотел сделать родителям приятное… Разве это плохо?
— Нет… — тихо усмехнулась Анастасия. — Плохо — это другое слово. Это называется предательство. Небольшое такое… всего лишь на двадцать восемь тысяч гривен.
Он замолчал окончательно. Она повернулась и ушла в спальню, притворив за собой дверь так тихо, как только могла себе позволить в этот момент.
Только там позволила себе опуститься на кровать и закрыть лицо ладонями.
Всё то представление о браке: о доверии друг к другу, о совместных решениях и общем будущем – рассыпалось в одно мгновение так же легко и хрупко, как стекло под кипятком из чайника.
И за этим стояла не случайность.